— Болят… — зачем-то сообщил я ему, не понимая к чему был этот вопрос.
— А череп у неё такой почему? — снова поинтересовался он.
— Она же богиня у этого вида богов такие головы.
— "Удобно" наверное, рожать таких детей обычным способом?
— Это же боги, они не рождаются! — попытался вразумить его я.
— Это марсианка, и они используют инкубаторы пока вас “спящих” заставляют репродукцировать через боль.
— Ха. — усмехнулся я. — Ты придумаешь тоже, марсиан не существует?
— А боги значит существуют? — улыбнулся в ответ собеседник.
— Конечно же, вот же Богиня! И это святотатство кстати, что она мне сниться. — покачал я голвой.
— Может быть это знак? — предположил парень.
— Какой знак? — не понял я.
— Наконец “проснутся”. — в голосе человека в сине-чёрном костюме прорезался металл.
— Что ты имеешь ввиду, и как мне тебя называть? Раз уж мы болтаем в моём сне.
— Я второй борт стрелок флота Фаэтона Кай Клавий Гиллиус “B” класс.
— Что такое Фаэтон и “B” класс? — снова не понял я.
— Ты лучше мне скажи почему ты живёшь в четырёх квадратных метрах, а у неё целый ангар для приёма ванны? У тебя кстати, есть ванна?
— Ванна тратит драгоценную воду, которую надо экономить, ведь мы любим свою планету! — сообщил я назвавшемуся Каем, и вдруг спросил. — А какой у тебя номер и что за звездочка на твоей груди?
— Мой номер после экзамена заменился классом и именем, как и у тех кто выращен в инкубаторе империи Ра, значок это символ того, чего уже нет. Погнали дальше. Дэв - от цифры девять.
Мы перенеслись в какое-то здание. Где под высоким потолком светили вытянутые лампы, а на бетонном полу между красных пунктирных линий длинными рядами были расставлены крупные машины. Они были похожи на шлюпки, или на пассажирские лайнеры, но массивнее, почти без окон, кроме пожалуй узких полосок на тупых серых носах, выглядели аппараты так, словно бы четырёхугольные пирамиды, кто-то положил на бок и приплюснул, предварительно срезав у тех верхушки. По конструкции можно было сравнить их и с полицейскими дронами только во много раз массивней. В эти машины, наверное, могли бы при желании поместиться человек тридцать.
— Мыслишь правильно, но не человек, а титанов.
— Титанов? — спросил я.
— Вы их тоже называете богами, выглядят они как люди только с головами птиц, зверей, моллюсков и больше вас в три раза. Так вот, это не боги, а головы зверей есть маски костюмов для дыхания в разряженной атмосфере Земли, которую по их же милости и сожгли в вашей последней войне. А так, обычные люди только крупные.
— Почему ты мне это всё рассказываешь? — спросил я, догадываясь что экскурсия не носит развлекательный характер.
— Потому, что пока вы ютитесь в четырех квадратах, ваши боги живут на полную катушку, заставляя вас репродуцировать для них новых рабов, а если не получается в первый же день режут вам ладошки лазером. Грейсов будем смотреть, вы их тоже называете богами, мелкие такие рептилии с большими головами?
— Зачем ты мне всё это показываешь?! — повторил я повысив тон.
— Я думал тебе правда интересней? — задумчиво посмотрел на ангар со стоящими тут кораблями назвавшийся Каем.
— В чем же твоя правда?!
— Правда в том, что ты не Дэв и даже не землянин. — проговорил Кай оскалившись, стиснув острые белые клыки, на вид совершенно неестественные для нормальной человеческой челюсти.
Глава 29. Ботовод, или вспомнить всё
(Марс/11655 год до н.э.)
Я проснулся открыв глаза, как мне показалось от яркой вспышки, но вокруг было всё спокойно, тусклый свет как всегда мерцал подсвечивая приборы моей бетонной аппаратной комнаты и потёртое кресло управления. После последнего ядерного удара генератор эфирной энергии давал сбои в своей работе, что не могло не отразиться на всей электротехнике.
— ИИ, что там на поверхности? — кашлянув спросил я.
— Господин Дэвинион Ситус, за время вашего сна противника не обнаружено. — рапортовала система приятным женским голосом, но всё же с неправильными ударениями и неравномерным тоном. — Радиационный фон завышен, атмосфера непригодна для свободного дыхания, температура значительно ниже нуля.
Я хмыкнул. Это ведь я научил её говорить словно человек, приблизительно и абстрактно, резонно заключив, что зачем мне точные данные, если на поверхность я больше не собирался. Теперь так будет всегда, работа и сон на рабочем месте, хотя мои попытки забыться и сном-то назвать было нельзя, зато в царствии наркотической дремоты не ощущалась боль и это переключало мой ум давая силы для новой борьбы.