— Возможно — архитектура снежных меров, Рарил.
— Это которых норды того, а потом двемеры совсем того?
— Они самые. От них даже развалин не осталось — Норды всё порушили к даэдра. Но из остатков легенд — склонность к магии холода, льда…
— А Норд — как раз разрушитель-ледовик, — понятливо кивнул я. — Думаешь, почтил учителей?
— Не исключаю такую возможность. Ладно, я развеюсь, на всякий случай, — озвучил Анас.
В общем-то — верно. Сильные и чувствительные маги то, что он нифига не проекция чувствовали. А мои сферы и без того привлекают внимание и нестандартны. В общем, лучше его в нос сильным магам не тыкать, а то начнут орать «поганый некромант» в мой непричёмистый адрес. Да могут и не только орать, кстати.
Заложил круг над Коллегией перед посадкой. Полюбовался на типично греческий центральный элемент-забор, окружающий хреначащий поток обливионщины, ну и полетел к нему, садиться. А то фигус загнётся, обидно будет.
Моё приближение отметили: какие-то маги закопошились, стали группироваться и переговариваться, и тут… В меня зарядили заклятьем! Что-то подчиняющее, иллюзорное, но хамство какое!
— Старший… — прогудела сфера.
— Стоп! — врубил мозги я, слегка спустился и злобно рявкнул: — Вы там охренели⁈ Какого даэдра атакуете⁈
— Не атакуем! — послышался тоже усиленный вопль. — А принуждаем к исполнению Имперского Закона!
— Э-э-э… — немножко офигел я. — А давайте вы не будете маяться хернёй и кидаться в меня магией⁈ А я не буду вас праведно карать! — милостиво предложил добрый я. — Спущусь, а вы мне объясните, что за херня.
— А ты вообще кто⁈ — поинтересовалось с земли.
— А сразу спросить не могли⁈
— Не будь данмер… а, ты он и есть. Не могли!
— Мастер-Волшебник Магической Гильдии Вварденфелла!
— И удостоверение гильдейское есть⁈
— Есть, блин! И вообще, я спускаюсь, или будем проверять, кому больше достанется⁈ — уже возмутился я.
— Спускайся, поговорим! — рявкнули с земли. — И вообще в Коллегию положено добираться через мост!
— А я на это положил! — честно ответил я, начав спускаться.
На площадке были пяток магов, довольно сильных. Три норда, точнее, норд и две нордки. Один альтмер ушами желтушными помахивал. А вот рыгалии Архимага бултыхались на… данмерке. Не старухе, но в возрасте, за сотню лет точно. Забавно, оценил я. Приземлил метлу, оглядел пятёрку. Одежда — мантии, но видно, в дань климату и всякому такому — оторочены мехом, с подбоем и вообще — вид не «бабкино платье», а «бабкино зимнее пальто».
— Рарил Фир, Мастер-Волшебник, — помахал я телекинезом бляхой. — И какого хрена вы меня атаковали-то?
— Не атаковали, а принудили… в глотку. Чего не связался вестником⁈ Летает, в нарушение закона…
— Какого-такого закона-то?
— Мартин Септим запретил магию левитации, как оскорбляющую Акатоша.
— Совсем йопнулся монастырский служка, — не понижая голоса, озвучил я своё отношение, причём судя по ухмылкам на физиономиях — моё отношение в целом разделяли.
— Но закон есть, — даже не стал спорить норд, разведя руками.
— Мудацкий, но даже не в том дело. Я левитацией не пользуюсь.
— А?
— Телекинез.
— Телекинез, Бьорн, — наконец, подала голос архимаг. — Но ты столь ретив… — не договорила она.
— И всё равно через мост надо, — буркнул норд.
— Что привело тебя на порог Коллегии, родич? — на данмерике обратилась ко мне данмерка, кивнув.
— Библиотека, вопросы и… — стал я стягивать с горшка ткань, подновляя заклинания, —…подарок, — продемонстрировал я фигус.
— Хакльлоу, — искренне улыбнулась архимажиха. — Сколько лет назад я видела его последний раз, — заностальгировала она.
— Живой? — встрепенулась одна из нордок, шибанув чем-то диагностическим из восстановления. — Живой! — заподпрыгивала она.
С низкого старта метнулась к горшку, подхватила его и слова дурного не говоря, упёрла в недра Коллегии.
— Подарок, похоже, принят, — фыркнула данмерка, даже желтожопый дёрнул краем рта. — Добро пожаловать в Коллегию, родич. Прошу ко мне в покои — мне бы было интересно поговорить. И ответить на твои вопросы, думаю, они у тебя есть.
— Правильно думаешь, — галантно ответил на данмерике я, топая за архимагом.
7. Букинистические копошения
По дороге за архимажихой я не то, чтобы обретал берега, или приходил в себя, но близко к тому. Просто после общения с Ворином, Теребонькусом нашим, да непотеребится его память. Да и архимагистра всея телванского я как бы прибил, и всё такое.