— Итак, дорогой дух предков Анас Фир, мы живём в искусственном Мире… — пафосно начал я.
— Рарил, если это результат часа пыринья в эти закорючки, — ядовито шелестел некрохрыч, — то звание Адмирала, а то и Генералиссимуса «Всё ясно» — за тобой.
— Тонко, — оценил я. — Ну да, и так понятно, что в искусственном. Просто тут, на границе разрывов, видно из чего он состоит, ну и вообще ряд моментов наблюдаются.
— А подробности? — навострил некроуши Анас.
И стал я выдавать подробности. Дело в том, что весь Нирн, вот вообще весь и полностью, был сплетён из микроскопической вязи даэдрика. То есть, была энергия — обливионщина, эфир Эфириуса, как угодно назвать можно. И вот эта энергия вела себя, как прописано в «инструкциях» заклинания. И, ведя себя подобным образом, являлась составляющей частью камней, деревьев, живых существ, ну и всякое такое. То есть разница между Нирном и каким-нибудь телепортационным планом в жёсткости и прописанности условий «системообразующего даэдраического кода». Про Нирн НАПИСАНО, что он материален, и он поэтому материален.
— Погоди, что-то я… Да, у тебя в воспоминаниях про твой безумный Мир есть какие-то обрывки. Вроде эту вашу, Динамитную Премию даже давали, кто-то там доказал, что информационная составляющая микромира одна из его основ… что-то такое. Ни даэдра не помнишь, бестолочь! — махнул на меня протоплазмой надутый Анас.
— Очень даже толочь, — отпарировал я. — Но да, не помню. В общем, в данном конкретном случае — мы установили, что Нирн, как и близлежащие и доступные Планы, основаны на даэдрике. Очевидно — как раз при «Создании Эфириуса» Аэдрами. Вот я над ними потешаюсь, а головастые тварюки, аж страшно, — оценил я объём кропотливой магической работы.
Причём, даже если было массовое тиражирование «блоков кода» — всё равно работы звиздец сколько, согласованной, сопряжённой и всякое такое. В общем — только признать умищи палатища и трудоголизма вагонища остаётся.
— А крики эти… ты знаешь, просто иной «язык» взаимодействия с энергией, похоже. Не наш даэдрик, а другой. И энергия откликается, но действует…
— По другим правилам, разрушая даэдраическую основу.
— Ну да, вроде того, — признал я. — В общем-то, по нашим целям, ну кроме некоторого наглядного понимания и уверенности, «как всё устроено», ничего толкового… Ну, кроме зоркости, разве что. Можно будет на Сердце и Акулахана подетальнее попыриться, правда, чёрт знает, поможет или нет.
— В общем — полезно, — прошелестел мертвечина. — Так, теперь моя очередь и говори, что видишь!
— Э-э-э… — немного залип я.
— Этот Гевнорак — не мёртв! — потыкал пальцем в саркофаг Анас. — И я хочу понять — как! И тебе может пригодиться, — хозяйственно дополнил он. — Ты вроде как помирать от старости не стремишься, я вот тоже в этом не заинтересован.
— Ну, в принципе — «да», — признал я, встряхнувшись. — Давай разбираться.
Стали мы с нагевнораченым разбираться. И вышло довольно занятно — этот деятель и вправду жив. Более того, он в гробницу, похоже, плюхнулся сам, сделав перед этим совершенно запредельное надругательство. А именно, есть некая «жизнь» — энергия, состояние — ну хрен знает, тут скорее совокупность факторов и проявлений, отличающих живого от мёртвого, причём проявленная и в Нирне, и в обливионщине. Тут даже новая зоркость не помогла, очень многофакторная фигня, интуитивно понимаемая, а вот умом и в деталях — разве что на будущее.
Ну так вот, в процессе жития эта «жизнь» меняется, причём меняет именно свое состояние на протяжении жизни. Не «истощается», а именно стареет, меняет своё состояние пока не приводит к закономерному помиранию. И это, похоже, её неотъемлемое свойство, прописанное как раз в «законах бытия Нирна и окрестностей». Вампиры — тырят эту жизнь, имея инструмент ассимиляции. Ну и всякие запредельные воздействия тоже могут помогать, например: трибунальщики (да и Великий Маструбатор, похоже) не столько бессмертны были, сколько пользовались оперированием лорханистого пространства-времени. То есть, «откатывали» состояние своей жизни до вполне себе живого и бодрого состояния, что, похоже, делает Дивайт и сейчас. То есть — «правила» не нарушаются, они смертны и живут столько, сколько и прописано, но — бесконечно играют со временем.
А Гевнорак сотворил такой выверт: на даэдрике, вполне себе заклинания восстановления, он перелил свою «жизнь» в сосуды-артефакты. Ну и шмякнулся нетленным, драугрообразным телом в саркофаг — драугру эта «жизнь» для существования и не нужна. А вот сосуды уже были зачарованы драконьими закорючинами. И, медленно но верно, превращали содержимое в «молодое». То есть, провалявшись в саркофаге некоторое время, поднявшись и выдув содержимое (или поглотив, или клизьму целительную поставив) — он окажется на пике развития, не юношей-младенцем, а ну как двадцать лет для человека.