В мечтах Габриэль представлял себе этот день не так. Всё должно было произойти под яркими лучами солнца, чтобы изумруды засверкали всеми гранями.
Новый костюм, только из магазина, гладкая маска на пол лица, и огонь в глазах. Даром, что нет мантии, которой можно скрыть рога. Азалин, его несравненная обожаемая Азалин, не приемлет ни личин, ни глубоких тёмных капюшонов. Она всё время твердит, что Габриэль должен научиться принимать себя таким, какой есть. Потому что его шрамы появились явно по умыслу Лорены, а значит, не помешают ему исполнить своё предназначение.
В одном Габриэль в этот день пошёл на нарушение их с Азалин правил: надел маску, идеально скрывающую мерзкий шрам на правой стороне лица. Потому что побоялся, что её он оттолкнёт.
Он сунул руку в карман и сжал коробочку с кольцом. Смелость поможет ему признаться! Он сможет!
Азалин в этот раз выглядела какой-то другой, будто сияла изнутри, заменяя спрятавшееся за облака солнце, и одновременно волновалась. Её молочно-голубое воздушное платье колыхалось на ветру, лишь усиливая эффект волнения.
– Габриэль, привет! А почему ты в маске? О, и в костюме! Неужели был на свидании? – как обычно, короткие нежные объятия, ничуть не нарушающие правил приличия. – У меня такие новости! Таки-и-ие! – воистину, никакого солнца не нужно, когда Азалин так улыбается.
– У меня тоже новости для тебя, – улыбнулся он. – Но сначала говори ты.
Повзрослевшая Азалин (будем считать, что этот откровенный наряд предназначен исключительно для глаз жениха)
– Маркус сделал мне предложение, и я сказала «да»! – сердце Габриэля не пропустило удар, нет, оно вовсе замерло. Как было бы хорошо, остановись оно навсегда. Но принцесса была настолько счастлива, что не заметила, как рухнул целый мир в глазах её... друга. Всего лишь друга. – Если честно, я думала, он сделает мне предложение ещё год назад, но он решил дождаться моего совершеннолетия!
– Поздравляю, – только и сумел выговорить он, потому что душевная боль пробудила давно дремавшую тьму, и последние моральные силы сейчас уходили, чтобы её утихомирить.
– Наши родители почему-то не хотели, чтобы я приглашала тебя на нашу помолвку, но я хочу, чтобы ты был рядом в этот день! Ты же мой друг и брат Маркуса!
– Да, – ответил машинально, внутренне корчась от её убивающих последние надежды слов.
Все знали, что Азалин и Маркус однажды поженятся. Все! Кроме Габриэля.
Вот почему мать и бывшая императрица Эвелин изначально не одобряли его дружбу с младшей принцессой. Теперь всё встало на свои места, но как же от этого больно! Невыносимо.
Габриэль не готов с этим жить. Всё это время он ошибочно думал, что кому-то нужен и для кого-то важен, но на самом деле он с самого рождения был лишним. Его оберегали, с ним общались кто-то из чувства вины, кто-то из жалости, а кто-то из страха, что он слетит с катушек и превратит мир в выжженную мёртвую пустыню.
Откуда-то со дна души поднялась такая всепоглощающая тьма, что демон понял: он уже слетел, перешёл за грань.
Вот-вот рванёт.
– Габриэль? Ты в порядке? Ты не рад? Мы теперь станем родственниками... – щебетала ничего не подозревающая Азалин.
Удивительно, что она не догадывалась о его чувствах. А может, была сосредоточена на своих. К Маркусу.
Проклятье!
– Прощай, – бросил он, исчезая. Не выдавил из себя даже самого банального пожелания счастья молодым. Они и без его благословения будут счастливы. Ведь Маркус – идеальная партия для принцессы. Пусть правительницей Дарата Азалин не стать ввиду отсутствия демонической силы, но в качестве жены правителя она будет смотреться прекрасно. Либо, что вероятнее всего, Маркус спрячет её, как мать спрятала отца в карманном мире.
Карманный мир... Величайшее изобретение магов. Сколько невинных жизней спасено этим творением.
Сегодня день, когда Габриэль снова будет себя убивать. Но в этот раз всё случится по-другому. Он не остановится, пока не лишит это тело жизни.
Мирок, так и не ставший ему домом. Голые скалы. Габриэль за долгие годы нисколько не привязался к нему.
Сколько раз Габриэль пытался обрести здесь покой. Он взмывал к облакам и затем падал на камни, чтобы убить своё тело. Он сжигал себя заживо, сворачивал шею, отрубал себе голову (с этим не вышло: нож гильотины сломался о его шею).
Что ж, сегодня его ждёт очередная отчаянная попытка.
Вокруг демона образовался огромный, с особняк, шар тьмы.
– А-а-а! – боль, вымораживающая, нестерпимая, полилась наружу. – Богиня! Забери меня! Я здесь лишний! Я хочу навсегда покинуть этот мир! Я хочу перестать существовать! Убей меня! Иначе я буду убивать себя, пока не сдохну окончательно!