Именно в этот день я поняла, что пятый этаж – это высоко. Слишком высоко! Особенно для девы в свадебном платье и с мужиком на плечах.
Чтобы не запинаться о подол, я завязала его узлом спереди, но и так каждая ступенька давалась мне, как рекорд Гиннеса по подъёму штанги.
– Слушай, Гэб, ты не мог бы сам перебирать ногами? – я заглянула ему в лицо и ужаснулась: у него закатились зрачки! Нет, не из вредности – чуваку в самом деле плохо.
И вот дилемма: вызывать скорую или попробовать помочь ему дома?
Я, конечно, доучиваюсь на медика, но специализация у меня не та: я будущий стоматолог.
Если окажется, что рогатик принял запрещённых веществ, у него могут возникнуть проблемы с законом. Хотя почему, собственно, меня это должно волновать? Может, я просто боюсь, что мстительный нарик как-нибудь подкараулит меня в подворотне и сунет мне ножик под ребро?
И всё же мне не верится, что ему плохо от наркотиков. Дурь это или чуйка, хрен пойми.
Хочется разгадать тайну, откуда появился этот рогатый чудик со странным именем, как у меня. Ведь наша встреча была чистейшей случайностью. Никто не заставлял меня сбегать из «Паутины», никто не заставлял забывать дома телефон с кошельком, никто не заставлял идти пешком через трущобы, и уж тем более никто не мог предвидеть, что я полезу на свалку – искать чьё-нибудь выброшенное пальто.
Может, я совершаю сейчас главную ошибку в своей жизни, но... упорно волоку полубессознательную тушку к себе на пятый этаж.
Да, я ничем не могу ему помочь, но у меня есть план «Б», ненадёжный, как и план «А».
– Мама! Форс мажор! – набрала я заветный номер. – Ты мне срочно нужна! И захвати свой секретный чемоданчик!
– Еду! – вот, за что люблю свою родительницу, так это за собранность в нужный момент.
А что будет потом, не так уж и важно. Разберёмся.
Спустя пятнадцать минут:
– Что ты опять натворила, шилопопое создание? Опять с Машкой какую-то фигню учудили? – с этими словами запыхавшаяся от подъёма на пятый этаж мама ввалилась в квартиру. Да, моя мама – самолёт. А ещё она профессионал своего дела, но об этом позже.
– Маша ни при чём. Я тут человека на помойке нашла, – начала я с начала.
– Хосспади! Ты, что, бомжа в дом притащила?
– Ну... Сама посмотри. Он говорит, что умирает, – поделилась я.
В моей спальне на кровати лежал бездыханный Габриэль. Точнее, дышать-то он дышал, но говорить был уже не в состоянии.
– Молодой совсем, – мама прощупала пульс на его шее. – Хм. Ритм ровный, спокойный. Что, говоришь, с ним было?
– Да вот, нашла его, он спал на улице, чуть не замёрз насмерть. А потом его вырвало после поездки на машине.
– На чьей ещё машине?
– Да нас менты подвезли. Понимающие дядьки оказались.
– Час от часу не легче! И они ничего не заподозрили? – маме не пришлось даже снимать с него одежду, так как та и без того висела клочьями.
– Он поначалу нормально разговаривал. Внятно, чётко. О себе рассказал... А потом ему стало плохо. Я думаю, может, переохлаждение?
– Нет. Нет ни переохлаждения, ни обморожений. И сердце бьётся ровно. Не похоже на передоз.
– Но его же вырвало!
– Передоз отразился бы на сердечном ритме. Ладно, сейчас проверим наверняка.
Она забрала у него кровь на экспресс-анализ и занялась добавлением реагентов и нанесением крови на тестовые полоски.
– Странный он какой-то. Одежда на нём обгоревшая, а на коже нет свежих ожогов, только один застарелый на лице и шее, – вслух рассуждала мама.
– Это грим, мама! Сегодня же Хэллоуин!
– Это у тебя грим, а парень по-настоящему обгорел, – рявкнула мама. – А с тобой мы ещё поговорим, почему на тебе моё свадебное платье, которое я тебе десять лет назад строго-настрого велела выбросить на помойку! – и она вернулась к анализам, достала из чемоданчика складной микроскоп. – Так, посмотрим... – спустя какое-то время мама резюмировала: – Чист. Запрещённых веществ и алкоголя он точно не принимал, только вот... Гемоглобин двести пятьдесят семь? Да быть не может! А это что за частицы в крови...