Фу, противно.
Подействовало.
«Хук!» – и не ожидавший сопротивления Лёшик зашатался и прижался спиной к шкафу, держась за правую сторону челюсти.
– Лен, ты чего?
– Я чего? Ты вчера у меня на глазах целовал другую! – я хотела сказать «бабу», но решила не опускаться до оскорблений.
– Ты всё неправильно поняла. Это был дружеский поцелуй.
Он явно держит меня за идиотку.
– Уйди, а? – попросила я, готовая вот-вот заплакать от обиды. Даже спорить не хочется.
– Зай, – ненавижу, когда он меня так зовёт! – Давай не будем ссориться по пустякам? Ну, встретил я свою бывшую. Иногда, знаешь ли, накатывает ностальгия, так это же не считается за измену. Мы с Элькой расстались друзьями. Сейчас-то мне нравишься ты.
Я стояла, слушала его и чувствовала себя идиоткой, потому что идеализировала и грезила по этому... Даже не знаю, как обозвать.
«Заяц и Волк», так я мысленно называла нашу пару, думая, что это такая подсказка от судьбы. Лена Зайцева и Лёша Волков.
Тьфу!
Пока я стояла в ступоре и переваривала макаронные изделия, навешанные на мои ушки, меня снова сграбастали, при этом зафиксировав руки так, чтобы не вмазала по козлиной харе.
А потом он поцеловал меня в шею! Умеючи так, волнующе.
– Ленка... Прекращай дуться. Вчера я лишь подразнил тебя. Хотел показать, что в страсти и сексе нет ничего страшного. Ну, что ты у меня какая недотрога?
Да. И я хотела страсти и любви. Но без доверия ничего не выйдет. Уж я себя знаю.
От влажных прикосновений к коже у меня сработал рвотный рефлекс. А может, моя скованность во время наших с Лёшей свиданий – это вовсе не ошибка, а красный сигнал подсознания, что оно не принимает такого партнёра?
Ведь моя наивная душа была без ума от Лёши долгие годы. Все эти стишки, сердечки в дневниках и даже заклинания приворота, которые я сама сочинила и читала каждый день, как молитвы, перед сном. Думала, раз мой дедуля поджигал бумагу голыми руками, то и я обладаю каким-нибудь даром.
Глупости...
Сейчас моему телу было противно от прикосновений. А ещё я поясницей ощущала окаменевший в Лёшиных штанах инструмент.
– Девочка моя... – нашёптывал тот, кого не смутил даже мой дважды повторившийся рвотный позыв. – Я так тебя хочу... Чувствуешь, в каком я напряжении?
– Что же тебя вчера бывшая не удовлетворила?
– Воспоминаниями сыт не будешь, – усмехнулся он. – Мой голод можешь утолить только ты.
Вот так и клеят дурочек.
Самое обидное, что за дуру сейчас держат меня.
– Отпусти меня! – я постаралась придать голосу убедительности, но с губ сорвалось блеяние жертвенной овечки.
Бесит! Бесит меня эта ситуация!
– Отпусти, пожалуйста. Мне такое не нравится.
– Не нравится? Я ещё даже не начал.
Я извернулась и зарядила ему локтем в солнечное сплетение, но промазала. Удар прошёл по касательной. Противник мне попался подготовленный.
– Эй, детка, тебе с твоим хиленьким каратэ меня не одолеть, – смеялся Лёша. – Но ты попытайся. Так даже интереснее. Люблю, когда отношения с огоньком.
И он поволок меня в спальню.
О, нет, только не туда!
«Боже, Габриэль, только сиди в шкафу, пожалуйста! Я сама как-нибудь разберусь. Только сиди!» – мысленно взмолилась я.
Тем временем Лёша попытался опрокинуть меня на кровать лицом вниз, но в полёте я перевернулась и теперь отпинывалась от него ногами. А он смеялся! Радовался, гад, предвкушая, как завладеет моим телом, подарив себе ещё одну постельную победу.
А мне... Мне бы не заплакать.
Ноги мои были без труда перехвачены и раздвинуты, и теперь я могла только бить своего мучителя пятками по заднице.
Так меня ещё никто не унижал.
– Расслабься, мелкая, и получай удовольствие. Тебе всё равно не справиться со мной.
– Лёша, умоляю тебя, отпусти! Я тебе этого никогда не прощу!
– О, да, угрожай мне! Угрожай! – ещё пуще распалился он, имитируя те самые движения, хотя мы оба пока что были одеты. – Это так заводит...