Далее, не рискуя испытывать гостеприимство хозяина, Рей направился к кварталу ремесленников. Там работал его старый друг Гротти — веселый, всегда улыбчивый пекарь. Дела у него шли неважно. Улицы были почти пусты, но это не мешало Гротти с неизменным энтузиазмом выкрикивать свои нелепые речевки.
«Свежие булочки! Мягче и слаще, чем твоя пышечка, и в два раза горячее!»
По известным лишь ему причинам Гротти был убежден, что подобные сальные шуточки привлекают клиентов. Редкие прохожие, судя по их реакции, не оценили его юмор. Впрочем, люди все равно покупали у него хлеб, просто потому что он был действительно вкусным.
Как только Гротти заметил Рея, его лицо просветлело, и улыбка расплылась по лицу, как масло по теплому ломтю. «Привет, дружище! Рад тебя видеть!»
Он протянул огромную руку, широкую, как лопата, покрытую мозолями от многолетнего замешивания теста. Его рукопожатие всегда было сильным — настолько, что могло вывихнуть пальцы и, возможно, даже сломать шею теленку, если бы тот оказался в пределах досягаемости.
— Привет, — поздоровался Рей, отвечая не менее твердым рукопожатием.
Гротти был огромным мужчиной с телосложением, больше подходящим кузнецу или вышибале, чем пекарю. Его фартук, когда-то белый, давно капитулировал перед неизбывными пятнами и был вымазан в муке, тесте и саже, сколько бы пекарь ни старался его вычистить. Вьющиеся каштановые волосы были взъерошены и торчали в разные стороны, румяное лицо всегда было оживленным, а живые зеленые глаза проблескивали озорством.
— Как жизнь? — спросил он. — Как учеба? Много выучил сегодня?
— Почти ничего, — ответил Рей, отвечая на последний вопрос и игнорируя остальные.
— Тогда чем ты занимался весь день?
— Время убивал. Как всегда.
— Да уж, странный тебе учитель попался, — хохотнул Гротти. — Вот Гурт, например, который у Тенсириона учится, уже научился выращивать пшеницу за день. Утром посеял — вечером можно жать. Вот это я понимаю магия.
— Ты серьезно думаешь, что я в это поверю? — фыркнул Рей.
— Да чтоб мне лопнуть! Сам зайди и посмотри. Потом завидовать будешь.
— Я и так всем завидую. Каждый маг в этом городе что-то умеет, у всех детей нормальные наставники. А я застрял у Хирса, который мне ничему не учит.
— Да ну, твой старик-то огонь!Оон оживил мирель, помнишь?
Это чудо до сих пор было у всех на устах. Гарос не просто вдохнул жизнь в Священное Древо — он дал горожанам надежду, что теперь в истории Тиралунта начнется новая, счастливая глава. Но для Рея это было всего лишь еще одним напоминанием о собственной бесполезности.
— Знаю, оживил. Он могущественный маг, никто не спорит. Но ведь он меня ничему не учит. А даже если бы учил, что толку? Я ни на что не годен, и все это знают. Даже он. Особенно он.
Фирменная улыбка Гротти слегка померкла, но он быстро оправился и покачал головой:
— Уверен, ты ошибаешься. У вас линд. Должен же от этого быть какой-то результат.
— Ага, нулевой.
Гротти скрестил руки, глядя на Рея, как на тесто, которое упрямо отказывалось подниматься.
— Да чего ты такой кислый! На вот, возьми пару хлебцов. Отнесешь мачехе, чтобы она тебе голову не отгрызла.
— Спасибо. Сколько я тебе должен?
— Да нисколько, мы же друзья!
— Спасибо за предложение, но я не настолько беден. Старик мне иногда подбрасывает денег для поддержания штанов. Так что бери, пока есть.
Гротти вздохнул, покачал головой и сунул деньги в карман.
— Ладно. Но не думай, что я не буду кормить тебя бесплатно, когда ты действительно будешь голодать.
Рей лишь криво улыбнулся, забрал хлеб и неспешно направился в сторону дома.
⟿
Далее жизнь шла своим чередом. Гарос делал вид, что учит, Рей делал вид, что учится, мачеха делала вид, что ее пасынка не существует, а Гротти травил байки и постоянно улыбался.
Никто не заметил, как наступила зима — а с ней все изменилось.
По Тиралунту, как лесной пожар, пронеслись слухи. Люди шептались, что соседнее королевство Дрискальд готовится к войне. Дрискальдом, расположенным за горами далеко на востоке, правили не люди, а оборотни — существа, обладающие врожденной способностью с безупречной точностью принимать человеческий облик. Это была не магия, — по крайней мере, не в привычном понимании, — а природный дар, отточенный и доведенный до совершенства на протяжении многих поколений. Никакие заклинания не могли их обнаружить, и никакое магическое чутье не могло уловить их присутствие. Дрискальдец мог обернуться вашим другом, соседом, даже ребенком — и вы бы никогда об этом не узнали. Это была их единственная особая способность, но ее было достаточно. Они уже завоевали все земли, граничащие с их королевством. Но королевство жаждало стать империей, а значит стремилось поглотить как можно больше свободных городов — и теперь их алчный взгляд обратился к Тиралунту.