Рей опустил глаза.
— Значит, мы обречены?
Он откинулся на спинку кресла. Его голос стал более тихим, спокойным, даже задумчивым.
— Есть только один способ выиграть войну, не насыщая мрак: заставить врага отступить без боя. Но лишь немногие правители достаточно мудры и хитры, чтобы справиться с этой задачей. А ваш градоначальник... при всем уважении, он не из их числа.
— Конечно, нет. Пока что это только слухи. Дрискальдцы не стоят у ваших ворот. Их армия даже не выступила в поход.
— Пока что. — Рей скрестил руки. — Но вы не слишком-то успокоили меня.
— Я не для этого здесь. Моя задача — заставить тебя думать. Задавать вопросы, которые больше никто не задаст. И, может быть, — слабо улыбнулся Гарос, — рассказывать тебе истории. Которые помогут тебе не повторять ошибок, уже совершенных другими. Вот для чего я здесь.
Рей с радостью воспользовался возможностью перевести разговор в другое русло — не имеющее никакого отношения к войне.
— Тогда расскажите мне о Тьме. Кажется, вы много о ней знаете.
— Не больше, чем любой человек моего возраста. И о чем ты хочешь узнать?
— О Морне, — сразу ответил Рей. — Вы остановились на самом интересном месте. Что с ним стало?
Гарос вздохнул, и в его голосе слышалось явное нежелание возвращаться к этой истории.
— Что ж, если ты настаиваешь...
⟿
Лабиринт скрывался под одинокой горой недалеко от селения, и его огромный силуэт возвышался на горизонте тягостным грузом. У его подножия виднелись каменные врата — арка, украшенная узорами из переплетенных звериных фигур и символов небесных светил, наполовину скрытая плющом, который словно вырастал из самой горы.
Двери со скрипом захлопнулись за Морном и заперли его внутри. Проход уходил под уклоном вниз. С равными промежутками вдоль стен стояли статуи древних магов, держа в вытянутых руках фонари. Их спокойное пламя освещало путь, отбрасывая на пол глубокие тени.
В дальнем конце коридор открылся в широкий зал. Он был совершенно пуст, за исключением одинокого зеркала — выше человеческого роста, в раме из темного, грубо выкованного металла. Гладкое слепое стекло ничего не отражало — в нем была лишь всепоглощающая чернота.
Морн слышал о Лабиринте достаточно, чтобы понять, что это не просто украшение. Портал? Испытание? Ловушка? Инстинкты подсказывали ему быть настороже, и он медленно приблизился, готовый ко всему.
Поверхность зеркала подернулась рябью, как вода, выдавая пробуждение потусторонних сил.
Перед глазами Морна раскинулся бескрайний бушующий океан. В затянутом грозовыми облаками небе сверкали языки серебристых молний. Хором причитающих голосов выл ветер, и в этом хаосе металась одинокая фигура, отчаянно цепляясь за жизнь.
В воде, задыхаясь, барахтался мужчина, которого захлестывали бурные волны. Затем он исчез под водой, и Морн, с комом в горле, мог только смотреть, как он тонет.
Вода — дикая, враждебная, беспощадная — пугала его до безумия. И Лабиринт, казалось, использовал этот страх против него.
Картина сменилась.
Теперь в зеркале появилась фигура в плаще, с низко натянутым капюшоном, неподвижная как статуя. Затем незнакомец медленно обернулся.
Морн узнал его — это был Лоркан.
И это было странно. Если зеркало отражало то, чего Морн боялся, зачем показывать его наставника? Лоркан всегда был для него скорее другом, чем учителем. Тогда что это должно было значить?
Тем не менее несколько долгих мгновений маг просто смотрел на него, не скрывая разочарования во взгляде. Не успел Морн опомниться, как образ задрожал и исчез.
На его месте появилось новое видение.
Зеркало вспыхнуло багровым пламенем. По крайней мере, здесь все было понятно. Тьма больше всего боялась света, а огонь — его чистейшая и самая разрушительная форма — был адом для тех, кто черпал силу из тьмы. Морн отшатнулся, затаив дыхание.
В мерцающем пекле он на мгновение увидел лицо, искаженное болью, — рот, скривившийся в беззвучном крике, — а затем оно исчезло.
Поверхность зеркала вновь стала пустой.
Где-то в комнате раздался резкий щелчок — в полу со скрипом открылся потайной люк.