— Постойте. Если это был не Лоркан, а Тьма, получается, она пыталась настроить Морна против других магов. Но зачем?
— Потому что так она работает. Она не просто искушает — она изолирует. Она создает иллюзию боя в окружении: будто есть только ты против всего мира. Что лишь она говорит правду, а все остальные врут тебе.
— Но ведь на самом деле это она врет?
— Именно. И если бы у Морна было хоть капля мудрости, он бы это понял. Может, даже посмеялся бы в той проклятой комнате. Ему нужно было просто выйти из Лабиринта, найти своего учителя и узнать правду. Но ему не нужна была правда — он ведь считал, что уже все знает.
Рей подался вперед.
— Так, значит, в этом наш нынешний урок? Никогда не верь Тьме?
Гарос покачал головой.
— Нет, урок в другом. Никогда не сомневайся в друзьях. И всегда сохраняй хладнокровие.
С этими словами Гарос отодвинул стул и встал. Все, о чем Морн мог спросить дальше, потеряло смысл, не успев прозвучать. Разговор был окончен.
⟿
Прошел месяц, и на заснеженных улицах Тиралунта беспокойство сменилось чем-то более тягостным. Воздух, некогда наполненный смехом и непринужденной болтовней, теперь разносил только подавленные голоса — торопливые, отрывистые, еле слышные. Соседи больше не приветствовали друг друга улыбками, а лишь косыми взглядами и осторожными кивками. Город казался тесным, а его улицы — пустыми.
Городская стража стояла на постах мрачными статуями, сжимая в кулаках мечи настолько сильно, что их костяшки бледнели на фоне холодного железа. У них не было противника, которого можно было преследовать, или имени, которое можно было проклинать — были только слухи. Их называли безликими убийцами. Тени, скользящие в ночи, убивающие магов одного за другим и исчезающие без следа и свидетелей.
Так начался исход.
Каждое утро из ворот выезжали скрипучие повозки, груженные вещами, и семьи с опустошенными глазами. Некоторые бежали в спешке, бросая в мешки все, что могли, и даже не заботясь закрыть за собой двери. Другие уходили медленно, с мрачной решимостью и непроницаемыми лицами, оставляя единственный дом, который они знали.
Но не все ушли. Многие остались — не из мужества, а потому, что у них просто не было другого выхода. Старые, бедные, привязанные к месту — и упрямые. Те, кому некуда было бежать, и те, кто не хотел бросать все, что построил. Все они остались и ждали. Чего именно, никто не знал.
Возможно, конца.
Рей наблюдал, как город разваливается на части — встревоженный, но не вовлеченный в происходящее. Он знал, что ему ничего не угрожает. Убийцы охотились за магами — настоящими магами, а не за никудышным учеником, который ни разу в жизни не смог сотворить ни одного заклинания. По сути, он был невидимым, незначительным. И почему-то это приносило некоторое утешение.
Что действительно беспокоило его, так это не нарастающая паника или вид семей, покидающих свои дома. А Гротти, который наотрез отказывался уезжать. Рей пытался уговорить его бесконечное количество раз, но пекарь был непреклонен. Сколько бы предостережений ни давал Рей, как бы явной ни становилась опасность, Гротти стоял на своем. Это была полная бессмыслица. Зачем оставаться в городе, который уже разваливается на части?
И вот они снова спорили об этом.
— Не будь дураком. Уходи, пока еще можешь, спасайся!
— Нет, спасибо, — спокойно, но твердо ответил Гротти. — Не беспокойся обо мне.
— Но почему? Что тебя здесь держит? Наконец-то нашел себе невесту или что? — настаивал Рей.
— Нет. Я тебе уже сто раз говорил — я люблю этот город. Я не уйду. Маги нас защитят.
— Ты серьезно? Они каждый день убивают магов — тебя больше никто не защитит!
— Ты зря тратишь время. Я никуда не поеду. Все будет хорошо.
Эта непрошибаемая уверенность сбивала с толку. Откуда, во имя всех стихий, обычный булочник мог знать, что ему ничего не угрожало?
Затем Рею пришла в голову мысль — незваная и ужасная, оставившая после себя тревожный холодок.
Что, если…
Что, если Гротти был уже не Гротти?
Что, если на самом деле он был оборотнем? Все выглядело так, будто Гротти только того и ждал, когда в Тиралунт придут враги, чтобы наконец занять куда более выгодное место в новом мире.