Далее, казалось, изменилась сама температура. Тогда как неблагополучные районы пеклись под нещадным солнцем, богатые кварталы покоились в мягкой тени — мягкий, подвижный полумрак простирался над карнизами и балконами. Эта тихая роскошь была делом рук магов Тьмы, которые наводили защитную пелену на эти дома, чтобы их обитатели никогда не страдали от летнего зноя. Зачарованный сумрак медленно перемещался в такт ходу солнца, — не слишком плотный и не слишком редкий, — даря постоянную успокоительную прохладу.
Прямо впереди раскинулась тщательно ухоженная и украшенная фонтанами площадь, где каскады воды складывались в аккуратные и нежные узоры — жидкие ленты извивались в воздухе и скользили медленными спиралями, прежде чем опуститься в неглубокие бассейны. Вдоль садовых дорожек текли искусственные ручьи, огибая клумбы и исчезая под арочными мостиками, и их кристальная чистота выдавала тонкое влияние магов Льда.
На самых престижных улицах многие здания были украшены печатями, высеченными в каменной кладке, — незаметные, элегантные следы магии Огня, которые дарили тепло зимой и защищали от ночной стужи. В городе царила гармония — каждая школа магии формировала его по-своему, вплетаясь хрупкими нитями в ритм повседневной жизни.
И наконец, в самом сердце Тиралунта возвышалась ратуша — величественное древнее сооружение, массивные колонны которого были высечены из гладкого белого мрамора с золотыми и синими прожилками. Верхние уровни украшали витражи, сквозь которые сквозили потоки дневного света, окрашивая воздух в малиновые и сапфировые оттенки. Над входом был изваян герб: увенчанная пламенем башня, некогда знак власти первого Верховного Чародея, а ныне — неизменная печать градоначальников.
Старик поднялся по истертым ступеням, гладкая поверхность которых была отполирована бесчисленным множеством ног. Затем он вошел в душный зал, где стояла очередь просителей, о чем-то переговаривавшихся между собой, — огромный полый пень, полный усталых пчел. Некоторые из них нетерпеливо переминались с ноги на ногу, другие же прислонились к деревянным панелям, смирившись с долгим ожиданием.
Когда он скромно занял свое место в конце очереди, другие просители окинули его изумленными взглядами. Реакция была почти мгновенной. Шепот стал громче, и теперь в нем слышалось удивление.
Стоявшая у самой двери женщина, возможно, тронутая его возрастом или почувствовавшая исходящую от него магическую ауру, любезно пригласила его пройти вперед:
— У вас, должно быть, более срочный вопрос, чем у любого из присутствующих здесь, — проговорила она участливым и вежливым голосом.
— Ваши заботы не менее важны, — с улыбкой покачал головой маг. — Я никуда не спешу и с удовольствием дождусь своей очереди.
— Может быть, вы хотя бы присядете?
— От этого не откажусь. Если вы не возражаете.
Для него быстро освободили стул, и маг с тихой благодарностью устроился на нем и закрыл глаза, равнодушный к то и дело скользившим в его сторону взглядам. Его лицо, испещренное глубокими морщинами, не выражало ни малейшего нетерпения — только спокойствие человека, давно овладевшего искусством бездействия.
Время тянулось медленно, но наконец его черед настал.
Когда старик переступил порог приемной градоначальника, его поприветствовали со скрытым любопытством. Комната была просторной. Под высоким сводчатым потолком царила приятная прохлада — верный признак того, что маги Льда и здесь применили свои чары.
В дальнем конце стоял массивный деревянный стол, за которым сидели трое. Правитель, широкоплечий мужчина почтенных лет, носил темно-красную мантию, отделанную золотом. Справа от него сидела женщина с точеными чертами лица — его секретарь, застывшая наготове с пером в руке. Третьим был Верховный Чародей Тиралунта, облаченный в небесно-голубое одеяние, расшитое изящными колдовскими письменами. На его груди покоился тяжелый амулет, от которого исходило едва заметное завораживающее сияние.
— Добрый день, господин, — проговорил градоначальник, изобразив осторожную улыбку. — Как я могу к вам обращаться?