Вот и все.
Ни маг, ни воин. Просто ничтожество, никому не нужный неудачник, разочарование с самого начала.
Прежде чем навсегда закрыть глаза, он затуманенным взором различил размытую фигуру, но это был не оборотень.
Это был кто-то другой.
Закутанный в хламиду силуэт шагнул вперед, источая ауру первозданной магии. Он поднял посох, бормоча что-то себе под нос, и воздух дрогнул от неистовой силы. Над головой незнакомца вспыхнула яркая сфера — и в тот же миг мощный копье Тьмы рассекло воздух, пронзив ложного Гротти и обратив его в прах.
⟿
Рею медленно приходил в чувство, пробиваясь сквозь туман беспамятства.
Первое, что он почувствовал, было тепло — резкий контраст с ледяной улицей, где он упал. Теперь он тоже лежал на чем-то твердом, но это была не каменная мостовая. На него накинули тяжелое одеяло, а в воздухе пахло травами — успокаивающий, знакомый запах.
Когда его чувства обострились, Рей понял, что находится в доме своего учителя. Он осторожно поднес руку к горлу, пальцами коснувшись места, куда вонзился клинок.
На месте раны не было ни шрама, ни даже царапины.
— Я же говорил, что защищу тебя, — бесстрастно произнес Гарос. — Любой ценой.
Рей сел и поднял темные от упрека глаза. — Так это были вы. Эта история была не о Морне — она была о вас.
Гарос не стал отрицать. — Да. Это я разрушил Лабиринт. Я виноват в исчезновении поселения. Поэтому я никогда не учил тебя по-настоящему. Потому что я умею только разрушать.
— Но вы исцелили меня, — хрипло проговорил Рей.
— Нет. Я спас тебя. Это не одно и то же. Но Тьма никогда не дает ничего просто так. Если кто-то живет, кто-то другой платит — и ей все равно кто. Она всегда получает свое. Так пусть она заберет меня, если такова цена. Пусть все это закончится на мне.
— Нет. — Рей затряс головой. — Вы не можете просто так обменять свою жизнь на мою. Что я буду с этим делать?
— Жить дальше, — пожал плечами Гарос.
Рей уставился на него. — Вы действительно считаете, что это так просто?
— Я считаю, что это все, что у нас есть. Мы связаны, помнишь? Я не позволил бы тебе умереть, даже если ты настолько глуп, что не заметил, что твой друг тебе больше не друг.
— Вы и это знали? — повысил голос Рей.
— Конечно, нет, — усмехнулся Гарос. — Откуда бы мне знать? Он ведь был твоим другом. Это тебе следовало бы заметить.
Рей прикусил губу.
— Справедливо. И что теперь? Что вы будете делать?
— То же, что и всегда.
— А именно?
— Держаться подальше от войны.
Рей вскинул руки.
— Но вы же можете остановить дрискальдцев. Вы можете уничтожить их армию за считанные минуты.
— Могу. И Тьма будет довольна. Может, даже пощадит меня, если я попрошу.
— Тогда почему вы не заключите новую сделку?
— Ты до сих пор не понимаешь. Доспехи дрискальдцев могут быть одинаковыми, но не их сердца. Кто-то из них наслаждается насилием и убийствами. Другие носят мечи, молясь, чтобы им не пришлось их использовать. Я не буду убивать тысячи людей только потому, что ты говоришь, что они враги.
Рей сжал кулаки.
— Но тогда они убьют нас!
— В конце концов Тьма заберет нас всех. Но я не хочу ей помогать — даже если она привела меня сюда именно для этого.
— Так вы просто будете стоять в стороне? — голос Рея дрожал от ярости. — Снова не оставите после себя ничего, кроме руин?
Гарос посмотрел на него с безрадостным выражением лица.
— Возможно, это все, что я оставляю после себя. Все, к чему я прикасаюсь, обращается в прах. Рано или поздно.
— Как вы можете с этим жить? — голос Рей звенел. — Вы самый могущественный маг, что когда-либо существовал, и вы не делаете ничего. Вы владеете всеми школами магии, знаете больше, чем кто-либо другой, — и отказываетесь использовать свои знания. Так какой тогда от них толк?
Терпение Гароса наконец лопнуло.
— Ты все еще не понимаешь, да? Я не могу использовать их! Все, что во мне есть — Жизнь, Огонь, Лед — отравлено Тьмой. Я пытался исцелить Священное Древо. Ты видел, чем это закончилось — мирель все равно погибла. Это значит, что я не могу исцелять. Не по-настоящему. Каждое заклинание, которое я произношу, может сработать — или вместо этого распространить Тьму. Вот почему я стараюсь не использовать магию. Со мной даже самые благие намерения могут закончиться плохо.