— Меня зовут Гарос Хирс.
— Добро пожаловать, мастер Хирс. И позвольте заметить — вы могли бы не пройти без очереди.
— Мог бы, — дружелюбно согласился старик. — Но в этом случае вы не успели бы вызвать Верховного Чародея. А ведь именно он будет решать мою судьбу, не так ли?
Улыбка правителя стала чуть шире.
— Всегда приятно видеть человека, который знает, как устроен мир. Могу я спросить, что привело вас в наш город?»
— Я надеюсь обосноваться здесь. По крайней мере, на какое-то время.
— А где вы жили до этого? И почему вы уехали, если мне будет позволено узнать?
— Я много где жил. Последним моим домом Дорнмир.
— Это тот город, что в Черных горах на севере?
— Все верно, хотя назвать его городом было бы слишком смело. Это скорее поселок. У меня там было два ученика. Их обучение окончено, и я решил отправиться дальше, в поисках места, где я мог бы быть полезен. Если повезет, то где-нибудь на юге. Северная погода слишком сурова для моих старых костей.
Градоначальник повернулся к Верховному Чародею:
— Что скажете, магистр?
Сидящий за столом человек в мантии долго изучал Гароса, прежде чем ответить.
— Сомневаюсь, что нам нужны учителя. В нашем городе, к сожалению, слишком мало молодых магов.
Если во мне нет нужды, я пойду дальше, — пожал плечами Гарос. — Простите, что побеспокоил.
В его тоне, пусть и непринужденном, чувствовалась безошибочная уверенность — как будто в ходе этих переговоров магу было нечего терять, тогда как город мог пожалеть, что отпустил его.
— К чему такая спешка? — ровным голосом возразил Верховный Чародей. — Позвольте мне сначала испытать вас. Только тогда я смогу принять взвешенное решение. Кроме того, мы можем найти вам применение не только в качестве учителя.
— Как пожелаете. Я к вашим услугам.
Градоначальник кивнул и жестом указал на дверь рядом с собой. За ней находился уединенный коридор, тускло освещенный утопленными в стены зачарованными фонарями. Вдоль прохода тянулись гобелены, на которых были изображены былые маги и правители Тиралунта. Ткани, некогда сиявшие красотой, давно выцвели — невольное признание того, что золотой век города давно миновал.
Правитель кивнул и жестом указал на дверь рядом с собой. За ней находился уединенный коридор, тускло освещенный утопленными в стены зачарованными фонарями. Вдоль стен тянулись старинные гобелены, на которых были изображены маги и правители Тиралунта, как будто признавая, что золотой век города давно миновал.
Верховный Чародей шел первым, шурша одеяниями. Гарос следовал за ним, постукивая посохом о каменный пол, и этот звук мягким эхом отдавался в глубине коридора.
— Для начала позвольте мне представиться как следует, — произнес Верховный Чародей. — Я Кайрен Бранделл, маг Огня. А вы, мастер Хирс, — какова ваша специализация?
— Лед и Жизнь.
Кайрен замер на полушаге, словно застигнутый этим ответом врасплох, а затем оглянулся на Гароса, слегка приподняв бровь.
— Лишь немногие маги способны в совершенстве овладеть двумя дисциплинами.
— И все же они есть.
— Это правда. Тем не менее мне кажется странным, что я никогда не слышал о вас.
— А много ли вы знаете магов с Черных гор? — усмехнулся Гарос. — Я жил там в уединении десятки лет. Неудивительно, что мое имя вам незнакомо.
Они прошли через арочный проем и вышли на задний двор. Высокие стены обрамляли пространство зеленью цветущих лиана, и их листья мягко колыхались на ветру, словно живой занавес. Кругом, среди высоких трав и низких кустарников, пестрели цветы насыщенных фиолетовых, золотистых и пунцовых оттенков.
— Тогда покажите мне вашу силу, если угодно, — мягко произнес Кайрен.
Гарос обвел двор глазами и уперся взглядом в старое дерево на краю двора, искореженные, усохшие очертания которого резко контрастировали с окружающим буйством красок. Бессильные ветви когтями впились в воздух, костлявые и обнаженные, словно застывшие в предсмертном вздохе. Вокруг ствола был выложен камнями круг, обозначая этот хилый реликт как нечто священное.
Причина, по которой его не срубили давным-давно, была проста: это была мирель, которая в здешних краях считалась священной. Когда-то в Тиралунте их было много, но теперь остался лишь этот одинокий, измученный пережиток. Местные маги не раз пытались исцелить его, но дерево словно отторгало любые их усилия, упрямо отказываясь жить.