Гарос поднял посох, и его тонкие руны вспыхнули слабым мерцающим светом. Воздух сгустился, заряженный невидимой силой. Между навершием и умирающим деревом показалась нить чистого света — мягко пульсирующее сплетение магии Жизни.
Вначале была лишь дрожь — легкий шорох хрупких ветвей. Затем кора стала медленно размягчаться — и вот уже застарелая оболочка осыпалась, обнажая свежую древесину. Наружу рвались новые побеги, протягивая к небу нежно-зеленые усики. Каскадами распускались нефритовые листья. В воздухе разлился аромат свежего сока, насыщенный и сладкий. Земля вокруг дерева задрожала — его корни ушли вглубь, прочно укрепляя его, черпая силу из самой земли.
Эти перемены не были ни торопливы, ни вынужденны — как будто дерево только и ждало верного прикосновения, должного воздействия, которое напомнило бы ему, как жить вновь.
У Кайрена перехватило дыхание.
— Невероятно...
Впечатлил его не столько акт возрождения — живя в городе магов, он уже не раз наблюдал магию исцеления. Но что поразило его по-настоящему, так это легкая грация, с которой Гарос использовал свою силу. Любой другой маг, попытавшись совершить нечто подобное, обязательно явил бы свою ишару — уникальный магический знак, который вспыхивал над головой волшебника, когда тот прилагал значительные усилия или испытывал сильные эмоции. Гарос же, напротив, не выказывал заметного напряжения и держался спокойно, словно этот дар ему ничего не стоил.
Такая сила попросту ошеломляла.
— Просто неимоверно! — пробормотал Кайрен.
Гарос опустил посох и скромно кивнул:
— Смею заверить, что магией Льда я владею не хуже. Но если позволите, я предпочел бы обойтись без демонстрации. Если вы не планируете заморозить озеро или вызвать потоп.
— Я видел достаточно, — заметил Кайрен, и в его голосе прозвучали нотки благоговения. — Для меня будет честью принять вас в Тиралунте. Если мы можем что-то предложить...
— Мне всего лишь нужна крыша над головой. И я хотел бы взглянуть на молодых волшебников.
Кайрен замешкался.
— Боюсь, вы будете разочарованы. Все, кто чего-то стоил, уже закреплены за наставниками. Что до остальных... я уверен, вы сами все понимаете.
Но Гарос стоял на своем:
— Тем не менее я хотел бы их увидеть.
— Как пожелаете, — сказал Кайрен. Но боюсь, вы лишь зря потратите время.
— Позволю себе не согласиться с вами. Всякий юный волшебник и волшебница заслуживают достойного обучения. К тому же нас осталось так мало, что стоит уделять внимание любому, кто имеет хоть какие-то задатки.
Верховный Чародей мог бы возразить, но придержал язык. Он видел достаточно, чтобы понять: Гарос Хирс был гораздо старше, чем выглядел. Магия Жизни даровала своим последователям поистине завидное долголетие. И если почтенный старец хотел возиться с местными остолопами, на которых все поставили крест, кто бы посмел ему мешать?
⟿
Несколько часов спустя Гарос вошел в величественные залы резиденции Верховного Чародея. Это было впечатляющее строение, стены которого сверкали зеркальным блеском — темные, гладкие и холодные на ощупь. Поверхности были испещрены колдовскими письменами — защитные заклинания, начертанные в давние времена и все еще наделенные скрытой силой. Тяжелые шторы насыщенного малинового цвета обрамляли высокие окна, смягчая льющийся снаружи золотистый вечерний свет.
В самом центре резиденции, в обширном внутреннем саду, собралась толпа детей. Все они были разного возраста — от полных восторга малышей с широко распахнутыми глазами до долговязых подростков, нетерпеливо переминающихся с ноги на ногу с выражением легкого скепсиса на лицах. Одна фигура особенно выделялась — высокий, худой молодой человек лет на десять старше остальных. Он держался чуть поодаль, словно чувствовал себя не в своей тарелке.
Гарос с удовольствием наблюдал за ними, а затем повернулся к Кайрену:
— Вот видите, а вы говорили, что у вас мало магов.
Кирен сдержанно улыбнулся.
— Был бы от них толк. Половина из них слишком юны для обучения, но их родители непременно хотят, чтобы вы уделили их детям внимание. Другие, как я уже говорил, не блещут талантами. Но если хотите, испытайте и их.