— Очевидно, вы правы. Буду рад увидеть его успехи.
«Если они будут», — хотел добавить Верховный Чародей. Но смолчал, разумеется. К чему расстраивать почтенного мага, если вскоре тот все увидит сам?
⟿
Прошло несколько месяцев.
Унылым осенним утром Тиралунт застыл под завесой холодного моросящего дождя. По тесным улочкам, зажатым между нависающими зданиями, текли мутные потоки воды. По мокрым мостовым, опустив головы, сновали закутанные в плащи фигуры — все сосредоточенные, все при деле.
Все, кроме Рея.
Укрывшись под широким зонтом и, казалось, не обращая внимания на непогоду, он неторопливо шагал к дому своего учителя.
Спешить юному волшебнику было некуда. Он не любил ни чудаковатого старика Гирса, ни уроки, на которые он был вынужден ходить. И дело было не в том, что они были особенно сложными или изнурительными. Совсем наоборот — они были до одури скучными, поскольку так называемое обучение Рея не содержало ничего даже отдаленно похожего на магию.
Обычно это больше походило на выполнение рутинных обязанностей, чем на настоящее обучение. В лучшем случае они занимались изготовлением зелий. Но чаще ухаживали за грядками, ловили рыбу на реке или даже стирали. Складывалось впечатление, что Рей работал в доме престарелых, приставленный присматривать за выжившим из ума дедом.
Или того хуже: иногда учитель просто сидел в саду в полной тишине, называя это «уроками самосозерцания».
Загляни в свою душу, юноша. Познай свои сильные стороны и прими свои слабости.
Чушь собачья.
По правде говоря, если бы у Рея было право голоса, он бы не ходил сюда вообще. Но дом учителя все равно был куда привлекательней, чем его собственный. Дома была мачеха — постоянное напоминание о том, почему он предпочитал валять дурака в обществе Хирса, а не терпеть ее постоянное недовольство.
Его мачеха, стоит заметить, была совершенно обычной женщиной. Она не была жестокой. Когда в девятилетнем возрасте Рей впервые проявил задатки мага, случайно сотворив направив магические потоки, мачеха едва не лопнула от радости. Наличие мага резко повышало статус семьи, суля достаток и почет.
Но не тут-то было.
Достатком и почетом могли похвастаться только мастера своего дела, а Рей был не из их числа. У него не было ни большого таланта, ни природной одаренности. И когда его мачеха, к своему ужасу, поняла, что ее пасынок безнадежно не сведущ в вопросах чародейства, она возненавидела его так же сильно, как раньше превозносила. Несбывшиеся ожидания творят с человеческой душой страшные вещи, и обычная женщина в один миг становится невыносимой мегерой.
Для Гароса Рей оказался не меньшим разочарованием. Поначалу старик искренне пытался подходить к своему воспитаннику серьезно, но тот, как и предупреждал Верховный Чародей, оказался ни к чему не годен. Ни одна из магических дисциплин — Огонь, Жизнь, Тьма или Лед — ему толком не давались. При значительной концентрации и некотором везении он мог разжечь пламя, сотворить склянку воды или исцелить небольшую царапину. Но когда дело доходило до настоящей магии, требующей контроля или силы, он всегда терпел неудачу. Он не мог создать даже простейший защитный барьер — заклинание настолько элементарное, что его должен был знать каждый маг, независимо от его школы. О чем еще можно было говорить?
Сам Рей просто пожал бы плечами: «Какой учитель, такой и ученик». Но Гарос знал, что это не так. Линд, мистическая связь между учителем и учеником, никогда не возникал без причины. В этом юноше должно было быть что-то, некий скрытый потенциал. Оставалось только понять, каким был его дар, но судьба не давала даже малейших намеков.
Рей пробирался через бедные кварталы Тиралунта. Здесь, в конце извилистого переулка, стоял дом мастера Гароса — не роскошный и не величественный, просто еще одно скромное жилище среди своих неказистых соседей. Деревянные ставни дребезжали на ветру, а за низкой каменной оградой виднелся небольшой огород — тщательно ухоженные овощи и травы, тихие радости, важные в подобном хозяйстве. Здесь не было ни экстравагантных оберегов, ни светящихся печатей, возвещающих о присутствии мага. Скорее уж, это был дом пожилого ученого — или, скажем, отошедшего от дел торговца.
Когда Рей подошел, дверь распахнулась, и его, насупив брови и поджав губы, встретила молодая служанка.