— Ты опоздал, — заметила она с сухим упреком.
Рей пожал плечами. Он был уверен, что не пропустил ничего важного.
— Где он?
— Мастер Хирс отправился на рыбалку. Он ждет тебя у реки — и уже довольно долго.
С помрачневшим лицом Рей повернулся и зашагал прочь. Рыбалка. Самое бессмысленное занятие, какое только можно вообразить. Зачем стоять под дождем и ждать, пока клюнет жалкий окунь, если можно в худшем случае купить его, а в лучшем — сотворить, причем уже сразу приготовленного? Если Гарос действительно был так могуч, как о нем говорили, такой финт наверняка был ему по плечу. Ведь какой был смысл в магии, если не использовать ее себе во благо?
За городской стеной, где суша плавно спускалась к воде, начинался тихий и открытый берег. Сама река была широкой и неспешной. Поверхность воды темнела под пасмурным небом, подергиваясь от ритмично падающих капель дождя. У самой кромки шуршал высокий рогоз, шевеля золотистыми стеблями на ветру. То тут, то там по щиколотку в грязи стояли рыбаки, плотно закутавшись в поношенные плащи и забрасывая удочки с отработанной ловкостью.
В стороне от них стоял Гарос, неподвижно застывший под невидимым барьером. Дождь почтительно огибал наполненное магией пространство, оседая лишь на удочке, торчавшей наружу, как шило из мешка. Очевидно, старик умел использовать магию себе во благо — только не так, как того бы хотелось его ученику.
Гарос никак не прокомментировал случайное — или, возможно, намеренное — опоздание своего ученика. Он просто бросил взгляд на вторую удочку, лежавшую неподалеку. Рей вздохнул и поднял ее, прилагая к своей задаче ровно столько усилий, чтобы это можно было принять за активность.
Рыбачить ему было нелегко. Зонтик, неловко зажатый между плечом и ухом, постоянно съезжал, заслоняя обзор. Возможно, в этом и заключался урок: либо терпи неудобства, либо сотвори барьер. И Рей с радостью выбрал бы второе. В теории он знал, как это должно работать: нужно было лишь представить вокруг себя сферу и направить магию, чтобы укрепить ее.
Закрыв глаза, он попытался сосредоточиться.
Он так старался, что не заметил, как его пальцы разжались, и удочка с глухим шлепком выпала на мокрый песок.
Да чтоб тебя!
Покраснев от стыда, Рей присел, в раздражении поправляя зонт. Далее он опер ручку о плечо и откинул купол назад, наклонив его так, чтобы спицы уперлись в землю. Решение было не слишком элегантным, но вполне годилось. Соорудив импровизированное укрытие, он с покорным вздохом поднял грязную удочку, стряхнул влажный песок и закинул леску обратно в воду.
Но рыба не проявляла ни малейшего интереса к его наживке. Впрочем, Рея это не слишком заботило — Гарос ловил более чем достаточно, справляясь за них обоих. Крючок старика едва успевал опуститься, как на леске обнаруживался очередной трепыхающийся приз.
Как он это делает? Какое-то секретное заклинание? Или чистое мастерство?
Впрочем, это едва ли имело значение. Рей просто ждал, пока учителю надоест. И зачем ему столько рыбы?
Наконец Гарос отложил удочку и принялся собирать вещи. Рей воспринял это как отмашку, подхватил переполненное ведро и поплелся следом.
По дороге домой Гарос остановился у нескольких домов. Каждый раз он раздавал рыбу тем, кто больше всего в ней нуждался: пожилой усталой женщине, открывшей дверь с медленной улыбкой; матери с тремя маленькими детьми, уцепившимися за ее юбку; молчаливому мужчине, который отвесил низкий поклон, прежде чем принять угощение. Все они принимали дары с кроткой благодарностью, бормоча слова признательности.
Рей, не говоря ни слова, просто выдавал рыбу. Он прекрасно понимал, что его вклад был минимальным — если он вообще был. Это была не его заслуга, и этот жест не выглядел ему свойственным. Возможно, в этом и заключалась его роль — быть не более чем бесполезным придатком.
Он стиснул зубы и крепче сжал ручку ведра. Возможно, судьба все же выбрала не того ученика для мастера Хирса.
Вернувшись домой, Гарос отказался от помощи горничной и лично занялся готовкой. Кухня была обставлена скудно — лишь деревянный стол, несколько железных кастрюль, подвешенных на крючки на стене, и этажерка, заставленная банками с консервированными кореньями и сушеными травами. Все было на своем месте, каждый предмет был аккуратно расставлен для повседневного использования.