К бордюру не спеша подъехал поддержанный автомобиль со стертым значком, сквозь остатки краски я узнала в иномарке шевроле. Дверное стекло медленно опустилось, и на меня уставился седовласый старикан в кепке.
— Триша Файер? — спросил незнакомец.
Я зачем-то кивнула и обреченно вздохнула. Осознав, что Тедди на самом деле никакой не плюшевый мишка, а старый Теодор, мне захотелось убежать.
У всегда меня были сложные отношения с пожилыми людьми: они меня недолюбливали по непонятным причинам. Я сделала такой вывод по своей родне, встречаясь с ними на праздниках: бабушки и дедушки ворчали и обозленно возмущались, что я до сих пор не замужем и дарю им внуков. Морали мне теперь на постоянной основе читал и Арчи про внешний вид и лишний вес. Чувствую, этот инструктор займет нишу в еще одних оскорблениях, только касаемо моих умственных способностей.
Нередко Ребекка рассказывала о своем горьком опыте вождения. Из-за грубого учителя она бросила курсы, так и не получив права.
— Если ты так же долго будешь думать на дороге, лишишь жизни и себя, и невинных людей, — буркнул дедуля, уставший ждать, пока я переберу все мысли в голове.
О чем я и говорила! Он уже начал кричать на меня, даже не представившись. Теодор нетерпеливо вышел из машины и пересел на пассажирское сидение, а мне жестом указал последовать на водительское.
— Вы не могли бы отодвинуть кресло? — вежливо попросила я у своего инструктора, когда увидела узкое пространство между рулем и сидением. Теодор отодвинул кресло до упора, но это не улучшило ситуацию. Я решила, что нужно попытаться влезть в крошечную машинку иным путем. Встав задом к двери, я начала проталкивать свою пятую точку в дверь и уже потом засовывать ноги.
— Тебя и садиться в машину нужно учить, ласточка? — шутливо спросил инструктор.
Я нервно посмеялась, попытавшись изобразить, что восприняла его слова как шутку, но на самом деле только сейчас вспомнила, почему ненавижу машины: не умею из них элегантно вылезать и, уж тем более, залезать. Я вываливаюсь, словно пьяная каракатица, а заваливаюсь, как пыхтящий слон.
— Может, уже поедем? — обратилась я к мужчине, запыхавшись от активных действий.
— Сними рычаг с коробки передач, — тут же скомандовал Теодор.
Я оглядела всю машину, но не смогла найти подходящий предмет. Инструктор и сам опешил, видимо, тоже не обнаружив, что просил.
— Да вот же он! Ты его сдавила, — воскликнул старичок, тыкая меня в бок.
Оказывается, я заслонила рычаг своими боками, переходящими в ягодицы, и даже не заметила этого. Смущение взяло вверх, и мои щеки налились ярким румянцем.
— А теперь что мешает ехать вперед? Неуверенность? — по-доброму спросил Теодор.
Пересилив себя, все же выполнила инструкции мужчины. Я ошибалась на его счет, потому что старичок оказался невероятно светлым и добрым. По пути он рассказывал анекдоты и подбадривал меня в ситуациях, за которые любой другой устроил бы взбучку. Я рассказала, как мне не везет с мужчинами и что вождение — еще один способ получить преимущество перед сильным полом.
— Ты покоришь любого парня, ласточка, — на прощание сказал Тедди.
Я недоверчиво посмотрела на него, ожидая пояснений.
— Покажи им не умение водить и внешний вид, а раскрой свою душу, — добавил старичок.
В этот момент я почувствовала себя счастливой, новый знакомый будто наделил меня силой доброты.
Никогда в жизни я представить не могла, что буду той, кто скажет: "Сегодня я занята, у меня фотосъемка". А именно такую фразу и пришлось услышать от меня Ребекке.
— Тот фотограф снова позвал тебя сниматься? — уточнила подруга.
— Да, сказал, что я очень фотогеничная и оживила кадры с фотосессии в магазине, — не без гордости рассказала я.
Вообще Кристофер не стеснялся в выражениях, называя меня ярким светом, а остальных моделей, с которыми мы работали, мертвыми рыбами. Я не видела фотографий, но уверена, что девочки получились эффектно, потому что все они очень красивые. Тем более скучающее лицо модели — один из главных атрибутов высокой моды. По крайней мере, во всех выпусках Vogue, что я читала, представлены кадры с красотками в именно таком виде, отстраненной меланхолии.
Мне никогда не удавалось придать лицу подобное выражение, всегда смотрелось чересчур грустно, будто у меня из-под носа унесли сочный стейк, и слезы так и норовят выплеснуться наружу.
— А он назвал тему фотосессии? — продолжала любопытствовать Бека.