— Ну, мало ли, — кивнул на указанное редгар. — Достал этот упырь, сил нет! И аргониане эти тупые, — сплюнул он под кивки данмеров.
— Тут точно вампир? — уточнил я.
Ну мало ли, может, есть какие-то данные полезные, ещё что. Так-то у меня была только экстраполяция наших с Анасом мудрых мыслей.
— А некому больше. Матёрый, с-с-сука, — прошипел редгар.
— А по какому признаку вы это определили? — несколько напрягся я.
— А не появляется, скотина. Пять лиг окрест прочесали, с артефактами — нет в округе живых мертвецов. И ночью дежурили! А эти придурки пропадают. Значит, он захватывает их разум, не приближаясь, — подытожил он.
— Совершенно не факт, Рарил, — слышимо только мне прошелестел мертвечина. — То есть не факт, что матёрый. Сильный иллюзионист — может быть, но «матёрый» не стал бы сидеть в этой дыре. А скорее, был бы в клане, либо жил бы в городе.
— Но может быть, есть причина, — отмыслил я.
— Понятно, благодарю, — кивнул я троице. — Посмотрю-причувствуюсь и навещу Индреля Венду. Он там? — махнул я лапой на довольно комично выглядящее жильё.
Комичность заключалась в том, что округлые, серо-зеленоватые, ворота в данмерском стиле были пришпандорены не к дому, а к зелёному невысокому холму практически в центре плантации. Ну и такой, хоббичий видок выходил, забавный.
— Там. Нажирается с горя. Хотя, ещё утро: должен быть в сознании, а может и со вчерашнего не проснулся, — задумчиво озвучил редгар.
Ну и отошёл я в сторонку, напряг «виденье всего» и стал мысленно совещаться с мертвечиной.
— Так, ну что тут вампир — они не сомневаются. Но его никто не видел, — определил я. — Теоретически это может быть ещё какая-то гадость?
— Нет, — отрезал Анас. — Не встречал и не слышал о чём-то таком. Заметь, убивает медленно, уходят они сами… Нет, нет никого из чудовищ и даэдра любых типов, чтоб так себя вел.
— А конкурент с нанятым иллюзионистом… хотя нет, рабы мертвы. И даже если он работает «под» вампира — растягивать на такой срок…
— Кстати, может. Правильная месть, разрушающая благосостояние и дело всей жизни, притом находясь вне подозрений, — мечтательно протянул некрохрыч. — Но очень вряд ли, Рарил, — подытожил он. — Такая вкусная месть — признак давней, на поколения, вражды. Великих Домов… Ну в общем — «нет». Столь маловероятно, что можно и не рассматривать как вариант.
— В принципе, и вампир может мстить, кстати.
— То же самое, Рарил: не та величина владелец огорода болотного тростника. И это не столь важно. А важно нам найти этого выкормыша Бала. И прикончить.
— Так, день у нас есть, — прикинул я. — Значит, узнаем про окрестные закутки и проверим их.
— Не думаю, что что-то там будет. Эти вояки торчат тут не первый месяц не из любви к морскому воздуху, — захихикала дохлятина. — Но да, до ночи делать больше нечего, — признал он. — А вероятность, что нас окружают дебилы — всегда отлична от нуля.
— И не говори, — согласился я.
Направился я к хоббичьей норе — отметиться перед заказчиком было надо, да и попытаться выяснить насчёт нор и закоулков. По дороге я натыкался на вяло и скорбно валяющихся в зарослях тростника аргониан. Очевидно, в преддверии смерти, о которой они знали, аргументов «работать отсюда и до заката» Венду найти не смог. Так что скорбные граждане рабы скорбно предавались скорбному пинанию пинусов.
Постучал я в дверь вендова обиталища, на что видимые в «вижу жизнь», расположенные неподалёку от входа тела даже не дёрнулись. И вошёл, обнаружив что тела — женские, раздетые, похмельные. И аргонианки. Не спали, подняли на меня мутные глаза и попробовали отвернуться.
— Где Венду? — полюбопытствовал я, на что ответом стало страдальческое зажмуривание. — Так, блин, проводите! Или хотя бы покажите, куда идти! — взывал я к профессиональной состоятельности обслуги.
Состоятельность, очевидно, пребывала там же, где недостающие детали туалета похотливых и похмельных аргонианских дев. Видимо, пофигизм прочих Изаур Венду наложился у этих двух горничных на ударные дозы хмельного и потрахушки. И сейчас им на всё похрен.
— А давай я их, — азартно закопошился Анас.
— Да ладно, не стоит вашей дохлости связываться, — отмахнулся я. — Сам справлюсь, — заключил я, пуская лёгкие, но ощутимые молнии в саботажниц.
И, невзирая на враньё о несостоятельности электротерапии — отлично сработало! В глазах ящерок появилась осмысленность, в движения — резвость. В общем, сразу бы так, довольно заключил я, топая за безуспешно пытающимися возместить руками и хвостами отсутствующие детали туалета аргонианками.