— Заживёт, понятно. Совершенно безумный артефакт. И я не чувствую канала к Полям Сожалений!
— Так он меня и не зарубил.
— Ранил, а, подозреваю, этому артефакту должно быть довольно. Меня он попытался затянуть, но наша связь сильнее. Хотя неприятно было, — поморщился Анас.
Тем временем орчина дохрустел костями до конца ущелья и стал орать:
— Прими вызов, трус! Сразись! — начал он стучать по камню своим пырялом. — Сдохни или убей меня!!!
— Да пожалуйста, — огрызнулся я, начав колдунствовать.
И — ни хрена. То есть, некоторые из заклятий в паразита попадали, наносили вред и ущерб, а толку — ноль. Ну, кроме подпалин, дырок там. Более того, большую часть заклятий псих, несмотря на горнопроходческие работы, отбил мечом.
— У тебя есть секира! — выл и бесновался он.
— Уже — нет, — ответил я, вложив в топорик обливионщины чуть ли не до боли, астральным клинком.
Запустил в психа, добился только очередной дыры от разрубленной напополам секиры.
— Ыррр!!! Аррр!!! — издавал звуки псих, долбя по скале мечом.
— Свалить, что ли? — вслух задумался я.
— Наверное — да. Хотя обидно, да и шлем сломался. Хотя, лучше шлем, чем ты, — резонно отметила мертвечина.
— Так, ладно, — подумал я. — Сейчас попробую один вариант, а если не получится — тогда домой.
И стал присматриваться к амплитуде долбления. Кинул пару молний, пригляделся к процедуре их развеивания-поглощения. Сконцентрировался, поднапрягся, и в момент удара вжарил астральным клинком по рукояти клинка.
Орчина его не удержала: приёмником этой вундервафли было лезвие, если рукоять что-то и впитывала-развеивала, то недостаточно. А вжарил я до звёздочек перед глазами, от души.
А вот потеряв меч, орк ливанул буквально фонтаном кровищи из своих дырок и помер.
— Всё? — недоверчиво прищурил глазницу Анас.
— Видимо, — осторожно ответил я, разглядывающий в «видеть жизнь» и этой жизни не видящий.
— Слетаю, проверю. Цени! — буркнул Анас.
— Ценю, ваша дохлость, — оценил я. — Эээ… ты чего?
— Тащу эту орясину, не видишь что ли?! — возмущался дух предков, мотыляющий с Умброй на воздусях. — Энергии дай, придурок!
— Сам такой, — буркнул я, но подбавил канал.
Анас домотылял до площадки, бряцнул железку на камень и пояснил:
— Мёртв, не мёртв… К даэдра проверять, не хочу тебя к этой дохлятине подпускать!
— Ну, спасибо, наверное. Так ты ж развеяться мог…
— С чего? — подбоченился мертвечина. — Меня им тыкали! — потыкал он в меч. — Так что не неси ерунды! Заверни в ткань какую-нибудь и пойдём за наградой! И чтоб все прочитал! — начал было развеиваться Анас.
— А Вами и Васами…
— Хм. Оттрахай кошек. А потом — чтоб всё прочитал! — поправился некрохрыч и развеялся.
А я завернул Умбру в коврик, да и стал готовится к телепортации на порог гильдии. Завет почтенного духа предков Анаса Фира манил своей свежестью и оригинальностью, конечно. Но держать эту даэдраическую пакость рядом с собой, а тем более с моими кошатинами, у меня не было никакого желания.
34. Интересное чтиво
К кошкам, конечно, хотелось. Но волевой я превозмог, вваливаясь в гильдию с замотанным в коврик Умброй.
— Привет, Рарил, — дружелюбно поздоровался Фьол. — А что это у тебя там такое? — ни хера не дружелюбно сунул он наглый нордский нос в чужой вопрос.
— Любовное ложе, конечно, — благожелательно соврал я.
— Ааа… Кому? — совсем охамела со своим любопытвом нордятина.
— Почтенной главе отделения Танусее, естественно, — посмотрел я на норда, как на того, кем он и был.
— Ааа… — завис он.
— Госпожа Танусея излишне горяча и темпераментна. Мебеля ломаются. Вот, доставил устойчивую замену, — помахал я ковиком и юркнул вниз по лестнице.
Несколько секунд полюбовался перекошенной мордой Фьола и, внутренне ржа, скатился по лестнице. А не хрен, потому что!
На секунду задумался, а не слишком ли, но понял что это отголоски прошлого Мира. Даже если по отделению распространяться слухи о активной жисти половой старой перечницы — так только уважать сильнее начнут. Мол, в таком возрасте жжёт старушка! Да и даже если меня Фьол приплетёт — тоже в плюс, мол, какой молодец.
Так что к Танусее я ввалился бодрый, довольный и цельномордый с торчащими ухами. Несколько заклинаний восстановления избавили мою верхнюю оконечность от последствий встречи стеклянного шлема и Умбры.
— Рарил, — поприветствовала меня поднятием бровей старая перечница. — Я бы посчитала, что ты что-то забыл, но вряд ли это что-то — каджитский ковёр.