— Похоже на то. Но Великие Дома всё же — не беспомощные дети.
— Безусловно. Но судя по описанному старухой — столицы Домов сидели бы в осаде, а остров контролировался бы Уром за день-другой.
— В общем, думаешь, воевать даготцы не будут?
— Думаю — не сейчас точно. И не с данмерами. Возможно — с имперцами, но тоже не факт, что будут вообще.
— Но твои построения — чистые предположения. Хотя и высоковероятные, — признал я.
— Естественно, Рарил. Ур мог сойти с ума, могло произойти даэдра знает что. А ты — не знаешь! — незаслуженно укорил меня дохлятина.
— Ладно, что делаем, на твой взгляд? — поинтересовался я.
— Времени — мало. Но некритично мало. Первое что собирался сделать — свой фокусировщик телепорта, так?
— Так.
— Теоретически, у нас к изготовлению всё готово, не хватает только душ. Потому предлагаю на недельку просто отложить. Заняться сферами, потому что это хоть и через даэдраическую жопу, но колдовство.
— Ты имеешь в виду теоретические расчёты по сферам? Практически тоже без душ ни хрена мы не сделаем, — уточнил я.
— Ну да. А с твоей модной мистической метлой — разбирайся сам. Я знаю столько же, сколько ты, а практики мистика не имею.
На этом мы и закончили: ничего не ясно, да и прямо скажем, а что я вообще в текущей ситуации, когда используются даготские клинья и пепельные бомбардировки, сделать-то могу? Диверсии? Это с Вивеком и булыжником канает, которые у всех на виду, да и то чертовски опасно. А с Уром, торчащим у подножья Красной Горы, чёрт знает где притом — даже не смешно.
В общем, несколько сбавил я темп, следующую неделю, кроме теоретических расчётов сфер, ничем и не занимался. При этом никто по улицам с воплями «Сотона Ур пришёл за всеми нами!!! Спосайтесь, воруйте, убивайте, сношайте гуаров!» не бегал. Вообще весь этот конфликт оказался достоянием небольшой прослойки товарищей, в народ не выплеснулся, а Дома вели себя как неозвиздюленные.
При этом, на одном из занятий старушенция продемонстрировала мне образы двух «представителей Дома Дагот», о которых раньше даже не упоминала.
— Вознесённый спящий, Рарил, это редчайший, встречавшийся только на склонах Красной Горы представитель Шестого Дома. Безмозглые ординаторы кидаются на них, обычно помирая, хотя не всегда. А вообще — неагрессивны они, правда, судя по речам, считают, что жизнь — это сон, а смерть — не конец. Очень заносчивы, — хмыкала бабулька.
А образ — ну пипец ходячий. Притом, он ещё и не ходячий, а летучий: натянутое поверх чёрт знает чего бабкино платье эксклюзивного фасона (потому что не эксклюзивного — черта с два на это бочкообразное тулово под мантией налезло бы). Есть ли у очень примерно антропоморфной фигуры ноги — непонятно, потому что эти тварюки бултыхаются над землёй, не ходят в принципе. Руки-то есть, вполне данмерские, торчащие из рукавов эксклюзивного бабкиного платья, выглядящие пугающими рудиментами на фоне раздутой фигуры и морды.
Морда — это основной звиздец. Итак, без шеи и толком без плечей выпирает вытянутый овал серо-голубого колёра, покрытый пятнами и натуральными дырками, чуть ли не сквозными. На фасадной части этого овала — четыре буркала, расположенные парами и симметрично, пара над парой. Чёрные, без белой склеры, но с отливающей характерным алым колёром радужкой. В центре — лютый хоботина-щупало, длиной чуть ли не до ног. И четыре щупала по бокам, поменьше, но внушительнее нормальных размерами ручонок. Фантасмагорично выглядящая тварь, но было в её облике что-то…
— Анас, я понял, что мне напомнил этот вознесшийся, точнее, его верхняя оконечность, — выдал я на следующий день Анасу, просмотревшему воспоминания.
— Хм? — приподнял бровь некрохрыч, хамски хлебая винище и не желая отрываться от этого на мои мудрые речи.
— Алкашня антикварная, — припечатал я дохлятину.
— Но-но! Опьянение мне недоступно. Только ради вкуса! — отгавкивался пропойца.
— Хрен с тобой, — не стал развивать тему я. — Сердце, Анас. Настоящее сердце с артериями.
— А ведь и вправду очень похоже, — оживился Анас. — Так, погоди. Думаешь, это не Ур этим, абстракционизмом развлекается?
— Думаю, что облик слуг шестого дома, прокачанных лорханщиной — следствие не вполне умелого обращения с этой лорханщиной. И сердце этот корёжит их по каким-то невнятным лекалам.
— Думаю сердцем, — припомнил некрохрыч моё изящное определение. — А этот, вампирюга — уже более умелая поделка, похоже.
— Видимо — да, — кивнул я. — Хотя поделка — как-то… Ну, хотя да, наверное, подходит и «поделка», — признал я под кивки Анаса.