— Сам виноват! — обвинительно простёр призрачную костяшку пальца дух.
— Не звиздите! А насчёт листа — не знаю, — признал я. Выражение какое-то, но действительно глупое.
— Вот и не используй!
— Вот и посмотрю. Так, слушай, у меня к тебе вопросы. Первое: вот я пылюкой дышу, а чахотки какой не подхвачу?
— Ты что, аргонианин что ли? — заеврействовал Анас.
— А у данмеров подобного не случается? — параноисто уточнил я.
— От обычного пепла Красной Горы — нет. Но иногда пепел несёт проклятье Обливиона. Не знаю, из-за чего. Трибунальцы обвиняют Шестой Дом, но точно не знаю. Тогда да, проклятье повреждает лёгкие, но это излечимо простейшим зельем.
— Ну и хорошо, — порадовался я. — Так, и ещё: эта Листа — какой она мер?
— Босмер, конечно, — подала дохлятина призрачными плечами.
— Это эти, которые грынписовцы? — покопался я в памяти.
— Можно и так сказать. Зелёный Пакт запрещает причинять вред растениям, но не запрещает пользоваться последствиями причинённого вреда. Только не одобряет… Да даэдра с ними, с босмерами, — отмахнулся Анас.
— Ну да, я вот рядом с ней, — изящно пошутил я. — Слушая, но дамочка же курит какую-то пакость.
— Трубка — костяная. Курево — перемолотые личинки. Они жрут листы, вроде с этим… ацетилхолином… никотином, в общем. И канабиоиды вроде… Рарил, у тебя в памяти — бардак! — гневно выпучил он на меня глазницы.
— Я, блин, не ботаник и не медик! — возмутился я.
— А кто? Вот кто ты, даэдра с безумного плана?!
— Твой симбионт! Вот докопался, мертвечина, — посетовал я, потому что сказать — кто толком, не лукавя, не получалось. — Надо было девку на ночь брать, ты бы не такой сволочной скотиной бы был.
— Вот и бери, — покивала мертвечина. — У тебя всё? — задрал он черепушку.
— Да щаз! У меня к вашей надутой дохлости ещё вопрос. Что Листа мне трындела, на тему магии, знаешь?
— Естественно! А что делать… Не знаю, Рарил, — развела костяшками мертвечина. — Призывать сильного даэдра — не сможешь. Вселить в труп духа — тоже не выйдет, да и трупа нет. Хотя попробую кое-что показать, может, и выйдет. Если будет труп, если… Много «если».
— Охренительно обнадёживает.
— Как есть.
— А призыв готового мертвеца из Обливиона — игровая условность? — уточнил я.
— Ты удивительно проницателен! Всё, вали давай! И завтракай. И повкуснее! И вина немного выпей. Из пепельного винограда, — мечтательно закатил глаза Анас.
— Вот сразу мог сказать, что выпить захотелось, а не сволочиться и всё вот это, — осудил я духа.
Ну и, хмыкая, попёрся питаться. Конечно, вариант «авось пронесёт» в плане возможного столкновения с местной сволотой мистического толка и просто сволотой — мне не очень нравится. Но вариантов, кроме как «действовать по обстоятельствам», не предвидится, так что и чёрт с ним.
Вурвар уже жрал (что после двух девок неудивительно — оголодал, бедолага), поприветствовал меня кивком и продолжил поглощать снедь. А я, затребовав бутылку вина из пепельного винограда (пусть дохлятина порадуется, не жалко, да и самому интересно), сам начал питаться. Подтянулись норды и Листа, начали жрать, а я, как только Вурвар отвалился от стола, поинтересовался:
— И куда мы дальше, уважаемый Вурвар?
— Ах да, Рарил, вы же не знаете маршрута, — театрально всплеснул руками он. — Из Маар Гана мы направляемся в яичную шахту Саримисун-Асса, почтенный выкупил долги большинства осуждённых. Оттуда — в Кальдеру, осуждённые в дома удовольствий. И оттуда — уже в Балмору. Обогнём пики…
— Можно ущельем, — нейтрально проронила Листа.
— Бандиты, эшеленды, — нахмурился Вурвар. — Впрочем — посмотрим, — кинул на меня взгляд торгаш. — Выдвигаемся, — поднялся он.
И мы выдвинулись, покинув Маар Ган. Первое время мы двигались по пепельному ущелью, очень похожему на лавовый путь на пути к Маар Гану, вроде бы вполне безопасно, но вдруг появились розово-коричневые, большеухие, противные… В общем, много какие, противные на вид тварюшки небольшого росточка, да ещё постоянно припадающие к земле. Скампы, в общем, что подтвердили выкрики нордов.
Насколько я помнил, особых проблем эти тварюшки не представляли, но норды раскрутили пращи, начав посылать в выкапывающихся из пепла (привычное место для нычки даэдр, похоже) ушастых. И я пару раз послал огненную стрелу, демонстративно разведя руками в адрес Листы — мол, чем их ещё прибивать прикажешь? Атронаха или лича какого лютого призвать?
Магичка аж фыркнула на мои мудрые выражения рожи, и тут я почуял ОЧЕНЬ назойливое теребление своей душевной требухи. Даже посильнее, чем когда Анас на хитиновый меч нацелился. Это чего это он, бегло призадумался я. А потом вспомнил: «…отвратительное место. Каждый жалкий скамп норовит пнуть, а ты ничего не можешь сделать!»