— Анас, ты омерзительная дохлая скотина, — поставил диагноз я. — И сволочь.
— Есть малость, — не стала спорить мертвечина. — И как истинный данмер — этим горжусь. Ты тоже та ещё сволочь, Рарил, чем мил моему старому сердцу…
— Которого у тебя, злостная дохлятина, нет как класса. Ты проверишь?
— Да проверю, проверю, — фыркнула мертвечина. — Жди, бестолковый потомок.
И почесал к гробнице, в чём я убедился, приоткрыв глаза. Подлетел к скелетам, помотылял рядом, показал им жест, сиганул в дверь. А я стал пыжиться и активировал «видеть мёртвое». Скелеты на входе окутались голубоватой дымкой, а вот в гробнице…
— Ну нихрена ж себе! — аж вслух удивился я. — Их там не меньше полусотни.
Просто совсем недалеко от двери в усыпальницы был какой-то склад мертвечины, прям толпа, и полсотни — скорее преуменьшение.
— Ты тоже видишь, Рарил? — уточнила пристально, с оттенком подозрения вглядывающаяся в меня Ранис.
По крайней мере, ладонь она держала на своём посохе с нехилым набалдашником. А я окончательно пришёл к выводу, что надо девчонку либо трахать сексом, вытрахивая всякие глупости в мой адрес, либо расходиться, как в море корабли. Зыркает, понимаешь, подозревает. А вот только что — флиртовала и вообще: «возьмите меня Рарил, я вся ваша», блин.
— А я думала, опять что-то с «видеть мёртвое», — протянула она. — Совсем ничего не понимаю. Их не должно быть так много в гробнице, такое может быть только в упокоище Великого Дома, а не малого рода… А твой дух совсем как обычный дух предков, Рарил.
— Говорил же, семейное заклинание. В общем-то похож, только разведывать может.
— И как, словами рассказывает?
— Нет, конечно. Образами, картинками. Не слишком понятными с непривычки, но я привык, — врульствовал я.
— Ясно, тогда подождём, — кивнула Ранис.
Посидели — подождали, а через десяток минут из гробницы выперся некрохрыч, матерящийся столь бодро и затейливо, что я устыдился. Я, когда меня никс-гончая буквально живота лишала — был прям как гимназистка на фоне портового грузчика.
— Чего материмся? — резонно полюбопытствовал я, приняв для Ранис вид слышащего голоса.
— Да там х…й еб…ный, чтоб его жнец душ через дибеллину манду отымел! — ответил возмущённо мотыляющий Анас.
— Ага, я всё со страшной силой понял, — покивал я. — Анас, чтоб тебя! Толком говори!
— Некромаг там, Рарил. Некромудак, точнее, — переквалифицировал предстоящего нам типа некрохрыч.
— А поточнее? — резонно заинтересовался я.
На что брызжущий протоплазмой и гневно подвывающий Анас выдал, что какая-то в край охреневшая ИМПЕРСКАЯ (что лояльного и толерантного ко всяким поганым инородцам Анаса радовало особенно) рожа вольготно расположилась в данмерской родовой усыпальнице, где предаётся разгульной некромагии. Криво, через Молаг… точнее Отца Трупов, задницу, причём в обеих половых ипостасях. Да ещё и Трибуналу молится, лупил чебя челодланью по черепу Анас.
— А они отвечают? — заинтересовался я.
— Ни даэдра они не отвечают, алтари вообще, кажется, лишены связи с этими кенмерами гребучими, — гневался Анас. — Так, стандартное зачарование, считай, мощные артефакты, а не алтари. Но откуда у этих ущербных нормальные алтари?
— Так ведь были, вроде, — озадачился я.
— Были, может, и есть! А тут — херня из-под гуара, — отрезал Анас.
— Кстати, погоди. Кенмеры? Так этот, Вивек, черножопый вроде? — припомнил я игрушку.
— Да красится этот придурок. И шлюха эта на материке красится, в желтожопую, видно, хочет, чтоб её отодрали пожёстче!
— И вправда — блондинки, — хмыкнул я. — Ну ладно, хер с этими трибунщиками. Чего ты так на некропридурка золпыхаешь так, аж меня протоплазмой заляпал.
— Где? — заинтересовался некрохрыч. — Нет ни даэдра, не ври!
— Это было художественное обобщение, — отмазался культурный я. — Ты по делу говори, дохлый хрыч!
— По делу ему, щщщенок неуважительный… Слушай уж.
И выдал Анас, что помимо того, что вообще какой-то трахнутый в отсутствие мозга сиро-норд некромагичит в Вварденфелле, так он ещё выдёргивает души дохлых данмеров из посмертья. То есть, привязывает к костякам не «свободных» некродухов, а именно владельцев, связывая их кривым заклинанием подчинения. Держится всё на соплях, дохлые данмеры страдают и пылают желанием некропридурка особо мучительно умертвить, но не могут. Тупые костяные лорды на вторженца вообще не реагируют, поскольку он сам к усыпальницам не приближается, а алтари, которые, по логике, должны выполнять роль управляющей системы этой высшей нежити — ни хера не делают. Только лечат некромага от насморка и прыщей, когда он им молится. Причём, судя по всему, этот придурок искренне считает, что своими камланиями он Альмсиви налюбил, и поэтому на его милые шалости не реагирует высшая нежить. Личей он, кстати, извёл, Анас пару специфических горок пепла по углам находил. Ну, личи, как он сам пояснил — не некрохимеры трибунальские, слепленные придурками для усиления веры в себя, а аналог духа предков, с более ли менее сохранившимися мозгами и нормальным целеполаганием.