— Лорхан, — дошло до меня, под кивки Анаса. — Что, Спящий пробудился? — несколько нервно ржанул я.
— Не знаю, но вряд ли. Потому что, если бы пробудился — секундным разсемерением его «пробуждение» бы точно не закончилось.
— Ну, тоже верно. Но с чего это сердцу этому беспокойному взбрело в какой-то из желудочков творить что-то аж со всем Нирном?
— Мне тоже интересно, Рарил. Но пока — иди спать. Можешь кошек трах… а, ты их затрахал уже, спят. Ну и ты поспи, а завтра в Гильдию. Такая волна затронула всех магов, ну и, возможно, уже известно, что это было.
Совет Анаса был на диво толковый, так что направился я в спальню, подоткнул кошатин, чтоб спалось покомфортнее, ну и задрых.
А на следующее утро ввалился в Гильдию, обнаружив там аншлаг-аншлаг. Только инфернальной тётки не хватало, но её роль с успехом принимали на себя гудящие и подпрыгивающие маги.
За время моего снования по отделению я любовался: диспутами, различной степени научности и безграмотности; нанесением оскорбления словесно и действием (от одного действователя ловко увернулся, слегка парализовав охреневшего коллегу слабенькой молнией); и аж дуель какая-то умеренной летальности проводилась — видимо, простые оскорбления в поиске истины не помогли, и почтенные маги решили окропить процесс поиска кровью (ну или пеплом, смотря что намагичат).
В общем, бардак в балморском отделении царил ещё тот, а на стук в запертую(!) дверь Танусея очень добрым голосом исполнила Малый Данмерский Загиб, которым я аж заслушался. А после — не менее ласково предупредила, что если стукачун не перестанет стучать, то ему натуральный пи…дец, вне зависимости от личности, пола, возраста, ранга…
Я послушал-послушал и свалил нахрен, от греха. А то бабка стопроцентно может, а познавать все прелести пи…деца по-данмерски — у меня нет никакого желания.
Послонялся ещё по гильдии, насладился бардаком, мысленно плюнул. И выперся к порогу, к столику дежурного, где Фьол сверкал бодро рассасывающимся под глазом фингалом. Видимо, поучаствовал в поиске истины, ну и пострадал за неё в лёгкой форме. А алхимия творила чудеса, и фонарь действительно тух на глазах и под глазом.
— Пожар в борделе во время наводнения, — ёмко охарактеризовал я положение в отделении вслух, разглядывая потолочную роспись.
— И не говорите, почтенный, — хихикнул знакомый голос, а обернувшись я увидел Ранис.
— Рарил?! А у меня дела… — буркнула девчонка и ускакала по лестнице.
— Женщины, — философски протянул норд.
— Не тема для дискуссий, — закончил фразу я, демонстрируя Фьолу кулак.
Норд, несмотря на относительно скромные габариты демонстрируемого аксессуара — впечатлился. Потрогал рассасывающийся фингал под глазом, ну и покивал, соглашаясь: мол, и вправду не тема.
— Слушай, Фьол, что никто ни даэдра не знает, я уже понял, — начал я.
— Некоторые считают, что знают, — ещё раз потёр уже практически пропавший фонарь норд. — Придурки, — почти прошептал он.
— Редкостные, — не стал спорить я. — Но я у тебя вот что хотел узнать — чисто теоретически новости-то появятся? С материка там, от других гильдий?
— Чисто теоретически — да, появятся, Рарил, — кивнул он. — Архимагу пришлют вестника, а он сообщит главам отделений. Дело-то нешуточное, как всё всколыхнуло-то! — и начал бормотать о своих глубоких душевных переживаниях вызванных «всколыхнуло».
Ну, надо человеку высказаться — пусть трындит. Мне его трындение особо думать не мешает, ну а Фьолу, похоже, надо было именно выговориться. Никаких реакций от собеседника он не ждал, завывая, как глухарь на току.
Впрочем, завывания норда долго не продлились: по зданию гильдии пронёсся звон хрустального гонга «общего сбора». Частично мистическая фигулина, как я понимаю, его «слышали» все члены отделения, вне зависимости от места их пребывания.
Так что потопали мы на второй этаж, где в голосуйском… в смысле, зале для демократического волеизъявления магов, за председательской кафедрой столь радостно улыбалась Танусея, что я чуть не драпанул с порога. Но превозмог! И просочился в уголок.
А зал подтягивалась гудящая магическая общественность, довольно быстро подтянувшись. И Танусея, всё так же благожелательно (и леденяще) улыбаясь, ласковым голоском проскрипела:
— Все мы, коллеги, встревожены ночным происшествием. Но из столицы пришло объяснение аномалии! Это был Прорыв Дракона!
Последнее бабка выдала ОЧЕНЬ торжественно, но я её знал — ОЧЕНЬ, хоть и скрыто, ехидно. В стиле «ну вот такую лапшу на уши нам навешали коллеги-товарищи».
Однако, большая часть народа с успокоенным видом и комментариями «А, так это Прорыв Дракона!» стали рассасываться. Меньшая часть докопалась было до Танусеи, с уточнениями — а что ентим самым прорывом драконским затронуло-то?
— Не сообщалось, — развела руками бабка. — Со временем узнаем, коллеги.
После чего и меньшая часть рассосалась. Танусея меня заметила, ручкой сделала, но невербально показала, что шёл бы я нахрен. До завтра как минимум, а то дел невпроворот. И ускакала, проворачивать эти невпроворотные дела, несомненно.
А я задумчиво попёрся домой. «Прорыв Дракона» вроде где-то в прочитанном и встречалось, но как-то чуть ли не как анекдот. В общем, мертвечину надо на данные трясти, логично рассудил я. Отмахнулся от кошатин, мол дела, но слега подёргал за хвосты — они шипели возмущённо-обижено, но нравилось, если не сильно.
И завалился в мастерскую:
— Явись, Анас, дух рода Фир! — пафосно возвестил я, призывая дохлятину.
— Показушник, — склочно огрызнулся некрохрыч, явившись. — Херня из-под гуара! — безапелляционно заявил он, складывая костяшки на рёберных костях.
— Что? — резонно уточнил я.
— Всё! — отрезал дух.
— Ну вообще — оно, конечно, так, — признал я некоторую небезосновательность заявления. — А с этим прорывом… И хорош ржать! — возмутился я.
— Вот проржусь, и прекращу, — отпарировала веселящаяся мертвечина.
— Ладно, проржись, — махнул рукой я.
— Значит так, Рарил, — проржавшись, уже серьезно выдал Анас. — «Прорыв Дракона» — сказка, которую придумали на Саммерсете. Придумали чуть ли не в Первой Эре, потому что ни хера не поняли. Это как у тебя на плане, это… тёмная энергия, тёмная материя, — ехидствовала мертвечина.
— То есть, некие последствия или наблюдаемые факты, не укладывающиеся в картину Мира, есть. А мозгов и знаний, чтоб объяснить — ни хрена, — начал формулировать я. — А признаваться, что ни хера не поняли — выпендрёж не позволяет?
— Именно так, — покивала некрохрыч.
— В мире с магией? — скептически уточнил я.
— Ну а что ты хочешь? Первый «прорыв» вроде с Акатошем и был связан, длился тысячу лет, и в Мире происходили события… — пощёлкал мертвечина костяшками, — Шредингера.
— То есть, данный мер и жив, и мёртв, и ни то, ни то?
— Именно так, — кивнул Анас. — То есть, реальные события Нирна, с очевидцами, происходящие на глазах… происходили по-разному. И последствия этих событий есть!
— Бррр, — помотал я головой. — Развели, понимаешь, неопределённости и относительности.
— Уж как есть. Но там была веская причина, Рарил: придурки из сиронордов создали религию. Мощную, с верующими, жертвами… Несуществующему богу! И вплели в него элементы того же Акатоша. То есть в Акхат, в план дракона времени, неслись молитвы тысяч и миллионов, жертвы и прочее… Разрывающие его! Разделяющие его суть, выделяющие часть, как самостоятельного бога!
— Отожгли, — озадаченно констатировал я. — Их, естественно, того?
— Естественно! Чуть Нирн не расхреначили, придурки! Но Серединный Рассвет, тысяча лет на территории Сиродила — имеет два варианта событий.
— А ещё? — заинтересовался я.
— А всё, Рарил, — ехидно отметил Анас. — Желтожопые с тех пор стали обзывать «Прорывом Дракона» любое даже не нарушение причинности. А своего убогого понимания мироздания.