— Что-то не понимаем — прорыв дракона?
— Именно так. Ну а империя — сам знаешь, — хмыкнул призрак.
Ну в общем — да, знаю. Империя Септимов чуть меньше, чем полностью — калька с Саммерсета меретической эры. Продвинутее и лучшее, это само собой, с точки зрения имперцев. Но базовые понятия, подходы — передраны в наглую. Соответственно, если мудрилы имперские что-то не понимают — всё, прорыв дракона.
— Погоди… семь Нирнов. Это… — начал было я.
— И эманации Лорхана. Или ты ещё что-то почувствовал? — прищурил глазницы мертвечина.
— Вроде — только трибунальщину, лорханщину в смысле, — признал я. — Ярко так, ощутимо, в общем.
— Вот. И смотри — прорывом дракона называют первую активацию Нумидиума имперцами. Легенда, скорее… Но! Саммерсет и Валенвуд входят в состав Империи Септимов за… два дня. Полностью, Рарил!
— Да там их не обежать за два дня! — припомнил я карту.
— Не обежать. А они — в составе Империи, с наместниками и прочим. И голем в легендах упоминается, — дополнил Анас.
— Так, то есть отбрасываем Акатоша — ни хрена эта ящерица дёргаться не будет, пока её хвост не прищемят, — рассуждал я под кивки Анаса. — Значит, какая-то хрень совершённая или троицей…
— Или Уром, — дополнил Анас. — Но ОЧЕНЬ вряд ли, Рарил — не те у них силы.
— Или Нумидиумом: что-то опять империя мутит.
— Последнее — наиболее вероятно. Нумидиум — не боевой голем, а инструмент использования силы сердца. И…
— Дикари с дубинами в вычислительном центре, управляющем инфраструктурой города, — привёл аналогию я.
— Да, довольно близко, — подумав, покивал Анас. — Ну а новости до нас дойдут. И если будут расхождения — узнаем, — развёл он костяшками. — Вварденфелл это всё точно не затрагивает: такое мы бы точно почувствовали.
В общем, определились и даже расслабились. И стали ждать. Я занимался себе потихоньку, но впервые за всё время пребывания в Балморе начал сталкиваться с острой нехваткой денег. Заказов Танусея мне жлобски не давала, канючить я пока был морально не готов. А все излишки ухнули на обучение зачарованию, чтоб его, такое нужное и полезное!
Нет, конечно мы с кошатинами не голодали. И даже на бижутерию, их порадовать, дрейки были. Но на что-то серьёзное — ни черта. А мне нужно было чаровать стеклянный доспех, наконец-то! Куча магических проявлений, до которых я шаловливые руки не тянул до создания нормальной защиты. И с духами огня, старыми знакомцами, завывающий, как корабельная сирена, Анас работать не давал. Орал своим замогильным голосом: «учи зачарование, придурок! Пока не создашь вместилище — даже не думай!»
Ну, вообще — правильно. Но мог и не орать, паразит дохлый!
И, соответственно, развитие упиралось в зачарование. Зачарование — в деньги. А денег не было, чтоб их. Печальный я уже начал подумывать мотаться заполнять камни душ на продажу: в принципе — довольно прибыльное занятие, хотя не интересное ни черта. Можно было бы с чёрными камнями повозиться, благо за разбойниками какими побегать повеселее зверобойства будет. Но с ними выходила довольно неприятная картина.
Итак, чёрный камень душ с душой разумного, причём неважно, мера, человека, зверочеловека — примерно одной энергетической ценности. Разумные даэдра — примерно туда же, кроме скампов, разве что. И никакие тройдиции и скрепы Вварденфелла не запрещали владеть чёрными камнями душ, использовать в зачаровании, но. «Но» заключалось в том, что ТОРГОВАТЬ заполненными чёрными камнями душ было висельным преступлением с точки зрения практически всех группировок на острове. Включая Гильдию.
Причина — понятна. Для зачарования чёрный камень с разумным на порядок, а то и на порядки лучше белого, с животным. Ну и цена соответствующая. И запрет на продажу — защита от энергичных Раскольниковых и прочих финансово обделённых Чикатилов.
Вот только понимание причин денежек не добавляло. Ну да разберёмся, махнул я рукой, думая на недельке насесть на Танусею, не в смысле «денег давай», а в смысле «заказы обещала!»
В общем — так и получилось. Только несколько более нервно, нежели я предполагал. Так вот, просыпаюсь я, рыло в более-менее удобоваримую физиономию утренними процедурами привёл. Высунул физиономию за порог, получил по ней некислую плюху, втянул в дом уже рылом.
— Ох, погодка, ипать! — резонно высказался я. — Ну и хрен с ним, пойду кошек будить, в салочки играть. Выходной у меня! — веско постановил я.
Дело в том, что моя высунутая физиономия получила плюху от пепельной бури, явления нередкого на Вварденфелле, но нечастого в Балморе. Ну, бывает, а защитно магичить и переться в отделение при почти нулевой видимости — нафиг надо.
В общем — с кошками от души повозился, позанимались с Анасом. И выспался. А на следующий день наученный горьким опытом я, после мыльно-рыльных мероприятий, выглянул в окошко.
— Ни хрена не смешно, — откомментировал я пепельно-пылевую звиздецому за окном. — Бардак какой, хоть в небесную канцелярию жалуйся! Хотя нет, ТУТ — не стоит, — сам себя прервал я. — А то ещё ответят, да так, что мало не покажется!
Ну да ладно, не торчать опять дома же. Кошатины не против, Анас — не против, да и я, в общем-то, не против. Но дел куча, денег мало, куча всего и само делаться самым подлым образом не собирается.
Наложил на себя оберег — довольно удачно можно эти порталы использовать, если локально и аккуратно. Ни пепел, ни пылюка до носа с глазами и даже до ушей раскидистых не доберётся, а вот воздух — вполне. Есть вообще «оберег от яда», довольно занятная штука, что-то вроде противогаза с идеальной эффективностью.
Ну да ладно, наложил и потопал себе. Пылища, ветрище, редкие прохожие с мордами замотанными, стражники Хаалу шарфами из-под шлемов бултыхаются, глазами из-под хитиновых очков пырятся. Ну, понятно, в общем.
Дотопал до гильдии, стал с себя стрясать тонну пепла, незлобиво высказывая в окружение, всё, что я обо всём этом думаю.
— Да, погода ужасная, Рарил, — покивал Фьол, посвящённый, как и прочее окружение, в мои душевные переживания. — И в Кальдере, Альдруне, Вивеке — тоже самое, второй день. Даже на Горьком берегу — буря. Говорят, и до материка добралась, — вещал норд.
— Стоп! — завращались шестерёнки у меня в голове, а булки немного сжались.
Да и от Анаса такое, фоновое, но ощущаемое душевное теребление поступило.
— Второй день, пепельные бури по всему Вварденфеллу. Вообще всему, так? — уточнил я.
— Выходит, что так, Рарил, — кивнул Фьол.
— И до материкового Морровинда добрался пепел?
— Тут не поручусь, Рарил. Но разговоры ходят… А ты куда?
— Домой, — отрезал я. — Чесалку для спины забыл, — изящно отмазался я.
Вышел, получил в рыло жмень песка и пепла, матерясь, наложил оберег. И бегом рванул домой. Вихрем забежал в мастерскую, призвал Анаса.
— Жопа, похоже, — хмуро высказал я.
— Не знаю, Рарил, — не менее хмуро выдал дух. — Даэдравщина! Я думал, хоть десять лет есть! Но, возможно, просто стечение…
— Не звездите, — отрезал я. — Не верю я в такие «стечения». И что, будем ждать активности болезней «для подтверждения», или что-то делать уже сейчас? — ядовито уточнил я.
— Сейчас, — махнул костяшкой Анас. — Но делай нормальный доспех, Рарил! — заверещал он. — Или вообще — вали с Вварденфелла! В Скайрим или Хай Рок… — вздохнул он.
— Ну, класть жизнь за «счастье всех данмеров» я не собираюсь, — отрезал я. — Но валить прям сейчас — не буду точно.
А дело в этой подлючей пепельной буре. Уже довольно давно, просеивая на пару мои обрывочные воспоминания о Морре, мы с некрохрычом вывели два триггера, по которым можно определить начало событий. Первый — пепельные бури. В реальности они были, но крайне редкими. А уж двое суток, весь остров, да ещё чтоб до материка пеплом додуло… Ну вроде не было такого, вот вообще. И на остров было, и додувало, и по неделе. Но чтоб все факторы вместе — однозначно «нет».
Вторым триггером, ТОЧНО подтверждающим начало событий, был разгул болезней. И корпруса — болезни, крайне редкой, неизлечимой, да и неизученной толком. Кроме упоминаний «божественная болезнь», в редких записях и не было ничего толком, что учитывая сотню достоверно заболевших… Всего сотню, не за одно тысячелетие!