В общем, через пару часов телега катила на достаточно пристойной скорости, я опробовал всяческие занятные изыски магической сантехники. И кошек, с использованием изысков опробовал — тоже ничего вышло.
Анас, конечно, поговнился на тему того, что приводы мы сотворили из говна и палок, но я его с его вредным и мазохистским (а отрыв меня от кошатины было и мазохистским деянием для некрохрыча) перфекционизмом послал в дали дальние. В смысле, телегой рулить.
До Балморы добрались за полтора дня. А обереги показали себя более чем пристойно: в перерывах между охотой за кошками (всё равно больше нечем толком заняться, да и чары на телеге с призванным Анасом довольно ощутимо напрягали магическую требуху) я любовался отменным зрелищем. А именно, влетающие в оберег озверевшие скальные наездники, после влетания, с глазёнками в кучу, ссыпающиеся на дорогу.
А вот бандиты свою асоциальность проявили и в этот раз, ни разу на нас не напав. Хотя, с учётом имеющихся душ — не слишком критично. Да и, скорее всего, бандиты на нашем пути были, даже нас замечали. Но телега-самоход вселяла в бандитские души охренение и непонимание, так что вместо нападения провожали они нас выпученными бандитскими буркалами и раззявленными бандитскими пастями.
И в пепельную бурю, в очередной раз накрывшую Горький Берег, попали. Но телега была сделана на совесть, кошкам убегать, ловиться и с энтузиазмом страдать в моих лапищах буря не мешала, а Анасу за рулём на облучке — было пофиг, по большому счёту. Хотя поныл конечно, мертвечина, куда без этого.
Вдобавок, пришлось место парковки телеги выверять с учётом шаговой доступности борделя. А то совсем бы изговнился, дохлятина антикварная.
По прибытию в Балмору, благо время моего «условного отпуска» ещё шло, занялся я фокусировщиком. Через сутки ко мне присоединился Анас. Вот, всё-таки, аж чувствуется родовая гордость: сказал, что сутки из борделя не вылезет — так и не вылезал. Количество некрозатраханных шлюх я даже не представлял, в процессе зачарования незлобиво матеря йопыря-террориста: отвлекал нашей связью, паразит такой.
А с фокусировщиком у нас было, по большому счёту, практически всё готово. То есть, камень, оправа, основа зачарования. Так что закончили мы его через пару часов после возвращения блудного некрохрыча.
— Так, пойдём пробовать, — озвучил я, разглядев свою морду с размещённым на лбу, аки третий глаз, фокусировщиком.
— А нахрена? — благожелательно поинтересовался Анас. — Смысл этого, — невежливо потыкал он мне призрачным пальцем в лобешник, — короткие телепортации в стеснённых условиях, практически мгновенные. Защита от впечатывания тебя в стены — есть, проверена. Так нахрена куда-то тащиться, Рарил?
— И вправду — нахрен не сдалось, — признал я.
И стал испытывать фокусировщик в телеге, где настроение у меня просто взлетело. Помимо того, что всё работало, хотя и требовало некоторой привычки и опыта, меня заметили кошатины. И их игривые стенания на тему «грозного хищника господина Фира, от которого бедными Вами и Васами теперь совсем-совсем не убежать, так что сдаёмся на милость!» — искренне подняли настроение. И не только его, кстати говоря.
А у нас оставались на очереди сферы, без которых я приступать к изготовлению посоха просто не решался. Ряд мной замысленных зачарований могли нахрен сломать, а то и оторвать руку. Или сломать ногу и даже сломать меня. В общем — испытатель с руками, который если и сломается, то починится, был нужен. При этом, некрохрыч на такую роль подходил весьма условно. Так что проявив к кошкам милость и прочее разное, выспавшись, засел я с Анасом за чарование трёх сфер.
Вообще — опять же, вроде всё прикинули, посчитали, так что несложно. Но долго, нудно, надо было впечатывать вязь даэдрика так, чтобы нахрен не порушить сеть кластерных зачарований двемерита, да и ряд отдельных деталей имел зачарования очень… Технические. Ну, например, трение снижалось в подшипниках практически до нуля, на фоновой обливионщине Нирна, как и структурное укрепление-упорядочивание двемерита. Причём поняли мы с Анасом это только сейчас, эмпирически, когда вообще УВИДЕЛИ это зачарование, теряющееся на фоне кластерной сетки.
А вообще — мы создавали именно драугра, как мне наглядно пояснил Анас. В имеющемся материале (в случае с драугром некротическом — теле), с собственными магическими свойствами и каналами, путями и рефлексами, мы прокладывали новые. То есть, в случае сферы — рефлексов-то как раз не было, они были прописаны в изъятом сердечнике, но вот каналы и возможности тела были, и это приходилось прописывать программой-рефлексами. Причём не жёстко, а «рекомендательно». Так как чёрт знает, как духу в двемеритовой плоти будет удобнее.
Ну и знания и опыт Анаса, сделавшего драугра из самого себя, в своё время, были очень не лишними. Да и призрачными брызгами протоплазмы (вообще — светящимися разводами магии) он мне помогал, указывая, где что поправить.
И, на вторые сутки, сферы были готовы. Задолбался я феерически, не столько сложностью, сколько занудностью работы, повторяемой аж трижды. То есть: на первой сфере было иногда даже интересно. Вот с подшипниками и сочленениями занятную вещь узнали. Да и Анас в сферы различной степени раскрытости влезал своим призрачным организмом и гундел всякие занятные наблюдения. Но следующие две — мрак, думал, мозоли на уме натру, но вроде бы — пронесло.
— Это мы с тобой молодцы, — довольно пробубнил некрохрыч, осматривая три зачарованных автоматона без сердечников.
— Мы пахали, я и трактор, — протянул я, потягиваясь.
Анас на это мордас скорчил столь скептический, что не ответить было нельзя. Или посылать далеко, чтоб рожи не корчил, или признавать заслуги. Они были, так что признал я, куда деваться.
— Призывать будем на рассвете, а сейчас — отдохну. И да, моя идея с жезлом — охренительно удачная, — поделился я с мертвечиной наблюдением.
— И какая она? — с невинной мордой осведомился некрохрыч.
— Вот начну делать — узнаешь, — данмерски расхохотался я, покидая мастерскую.
А на следующий день, на рассвете, выкатили мы сферы из телеги, откатили немного по берегу реки, подальше от любопытных и ленивых глаз. Неленивые любопытные глаза это не остановило, но с ними бороться можно только плюнув или треснув в них.
— Тэээкс, — потёр я лапы. — С одним из этих голубчиков контакт я наладил, опыт есть. Сейчас я буду слышать голоса…
— Ты их и так постоянно слышишь, — неделикатно отметил некрохрыч.
— Но выгляжу, как их слышащий — довольно редко! — отпарировал я.
— Не буду развеивать твои заблуждения, — хамила мертвичина.
— Не буду слушать этот голос.
Присел я на бережок (тоже не лишнее, пукан охладить, если ни хрена не получится, или ещё какую деталь организма, если получится не так, как надо), стал «орать» в огненный план, причём адресно, насколько успел «причувствоваться» к виденным духам. На тему, что есть вместилище в Нирне, в нём можно быть, душ я подкину, но нужны детали, коммуникация уже в Нирне, так что было бы неплохо, если старший явился вот прям судыть.
Судыть я представлял максимально фактурно, предложение духам было интересно, так что через секунду я любовался разворачивающейся сферой, с пылающими огненным планом глазницами… с громким грохотом растянувшейся на песочке, буксуя полусферами-колёсами и копошащейся манипуляторами.
— Нчоу С'вит!!! Прости, старший, но это долбанное вместилище… Хотя пребывать удобно, почти как в своём [теле], — выдал этот дух окосевшему мне, переглядывающемуся с окосевшим Анасом.
Потому как пардон, но «йопаный мерзвец» было выдано на данмерике! Правда, «тело» дух отмыслил вне речевого определения, довольно специфическим ощущением.
— Атронах? — предположил я.
— Был атронахом, скорее всего, — поправил меня Анас, понявший мысль.
— Был, а потом вырос, старший. А эту душу я не съем, — прекратив попытки подняться, тыкнул он в Анаса. — Вот, так лучше, — использовал он какой-то специфический, чуть ли не на магнитной тяге, аналог телекинеза.