НЕХ подёргался-подёргался, да и помер, пустив промеж своих лютых жвал поток крови. На удивление — красной.
— И так будет с каждым, кто покусится на мое всё! — грозно, дрожащим от праведного гнева голосёнком, пропищал я.
И даже не матерился в девяносто девять этажей, как первое время появления НЕХа! Обернулся — Ранис на земле лежит, калачиком свернулась, трясётся. Я в первый момент перепугался — ну, толкнул неудачно на какой-нибудь гвоздь растительного или минерального типа. Или как-то умудрился, с перепугу, не только НЕХа поджаривать, но и Ранис. Но, приглядевшись, с некоторым возмущением отметил, что магичка наглым образом ржёт.
— И не соблаговолит ли многомудрая Вызывающая Ранис просветить своего скромного клиента, чего это ей изволится так бурно веселиться? — поднимаясь на ноги ядовито осведомился я.
— Хи-хи-хи… Соблаговолит, Рарил… хи-хи-хи! Ты… хи-хи, молодец! Ой не могу, хи-хи-хи! — ржала она. — «Прожарю твою еб…ную требуху, омерзительное злостное болотное ху…ло, чтоб знало, как честных данмеров пугать!» — подхихиковая процитировала она один из моих праведно-гневных писков.
— Ну да, не хрен, потому что, — ответил я. — Ранис, поднимайся давай. И объясни, что ты рж… смеёшься-то? И не говори, что я какое-то безобидное травоядное запинал! Не бывает таких лютых жвал у травоядных, да и вообще — агрессивное оно!
— Агрессивное, агрессивное… кладку защищала, ухи-хи-хи! Нам отойти на пару метров назад надо было, хи-хи!
— Эммм… мдя?
— Угу. А ты же на Вварденфелле недавно, не видел никс-гончих, — поднимаясь на ноги улыбалась Ранис.
— Не видел, — признал я, смутно припоминая что-то такое в игрушке, но эта тварюга была гораздо здоровее, противнее и стрёмнее пиксельной!
Хотя похожа, да. Но всё равно — они нападали вроде как… И вообще — нехрен так выскакивать, с таким стрёмным рылом, окончательно уверился я в своей правоте.
— Ну вообще — они, бывает, нападают, — успокоившись чистилась каким-то колдунством Ранис. — Но в болотах — выводят потомство, далеко от него не отходят. Так что достаточно было просто отойти.
— Не знал. И этот Н…икс-гончий сам виноват!
— Реакция у тебя хорошая, правильная. Не зная гончих — и вправду страшновато, да и выскочила она неожиданно. И ты обо мне позаботился, — улыбнулась девчонка, тут же нахмурившись. — Только, Рарил. Я — маг. Сильнее тебя, — надулась Ранис. — Так что не надо меня отталкивать или что-то такое. Хотя приятно, — потемнела щеками она и стрельнула глазами. — А ещё: мясо никс-гончих — изысканный деликатес, — аж облизнулась, улыбнувшись, она. — Так что ужин у нас будет пиром.
А пока девчонка добывала мясо этой страхолюдины каким-то колдовством, я робко надеялся, что деликатес не слишком «изысканный». А то вот на что я неприхотлив, но всякую тухлятину с мушиными личинками как-то жрать не очень охота, как и живых устриц.
Но вскоре гончая была разворочена, какие-то особо вкусные куски завернулись в листья окрестных диковатых деревьев, а мы продолжили путь. И через четверть часа, отдалившись от болотца, замерли на опушке перед холмом. В самом холме, каменном, была этакая полукруглая пещера-навес, в данмерском стиле, а пещеру перекрывали каменные ворота, в стиле соответствующем. Но это ещё не всё: ну, усыпальница и гробница, даже по игрушкам смутно помнил, всё как у приличных данмеров. Вот что было не как у приличных, так это пара скелетов, скалящиеся челюстями и подергивающие ржавыми мечами, стоящие с двух сторон от входа в усыпальницу.
— Совсем неправильно, — шёпотом озвучила Ранис, отведя вглубь леса. — Они не должны находиться вне гробницы!
— Набеги, — напомнил я.
— Набеги — это цель, действие. Но Рарил, свет Магнуса негативно действует на нежить! — потыкала она на уже вечернее солнце. — Это просто неправильно, даже вышедшая из под контроля нежить будет стремится в тень. А я ничего толком не вижу, — насупилась она. — У меня плохо с «видеть неживое».
— У меня достаточно неплохо, — признался я. — И я могу послать своего духа на разведку.
— Какого духа?
— Духа предков, семейное заклинание, — выдал я заготовку, обсуждённую с Анасом. — Родители научили.
— Тель… прости, Рарил, понятно что к этим ты отношения не имеешь. А что ты ещё умеешь из школы колдовства? — прокурорски уставилась на меня Ранис.
— Призыв оружия и дух, в общем-то всё, — развёл руками я.
— А почему не показал?
— А потому что читал о Гильдии, Ранис. И что-то я там не заметил школу колдовства в уважаемых или преподаваемых. Что, в общем, меня устраивает. Но смысл говорить о умении, которое не играет никакой роли?
— Смысл… нету, ладно. И прости, Рарил, что то я… Неважно. Попробуй, — кивнула она.
Ну а я подошёл к опушке, за пару метров до границы деревьев присел в позу мудрого слышащего голоса, призвал Анаса и закрыл глаза.
— Тараканы у девочки знатные, — поприветствовала меня мертвечина. — Но выводимые! И отжарь…
— Анас, иди в жопу, — ласково посоветовал я. — В фигуральном смысле, — уточнил я, на всякий.
Само собой, диалог я вёл мысленно, обращая мысли к духу. Ну а его слова, в общем-то, никто, кроме меня, и не мог слышать.
— Надо проверить, что там в этой усыпальнице, — продолжил я. — Узнаешь?
— А отжаришь? — гадствовал некрохрыч.
— Ну естественно, если сама согласится! Насиловать не буду! — отрезал я.
— Насиловать и вправду не надо. Хотя как игра — выходит занятно, — погрузился в дохлые воспоминания извращуга.
— Так, ты привязываешь мою трахательную активность к помощи, охреневшая мертвечина? — окрысился я.
— Нет, конечно, бестолковый потомок! Просто ничего срочного нет, вот и уточняю. И вообще, интересный день выдался. А мясо никс-гончей — объеденье! Но как ты на жопу шлёпнулся! — зашелестел, веселясь, злобный умертвий.
— Анас, ты омерзительная дохлая скотина, — поставил диагноз я. — И сволочь.
— Есть малость, — не стала спорить мертвечина. — И как истинный данмер — этим горжусь. Ты тоже та ещё сволочь, Рарил, чем мил моему старому сердцу…
— Которого у тебя, злостная дохлятина, нет как класса. Ты проверишь?
— Да проверю, проверю, — фыркнула мертвечина. — Жди, бестолковый потомок.
И почесал к гробнице, в чём я убедился, приоткрыв глаза. Подлетел к скелетам, помотылял рядом, показал им жест, сиганул в дверь. А я стал пыжиться и активировал «видеть мёртвое». Скелеты на входе окутались голубоватой дымкой, а вот в гробнице…
— Ну нихрена ж себе! — аж вслух удивился я. — Их там не меньше полусотни.
Просто совсем недалеко от двери в усыпальницы был какой-то склад мертвечины, прям толпа, и полсотни — скорее преуменьшение.
— Ты тоже видишь, Рарил? — уточнила пристально, с оттенком подозрения вглядывающаяся в меня Ранис.
По крайней мере, ладонь она держала на своём посохе с нехилым набалдашником. А я окончательно пришёл к выводу, что надо девчонку либо трахать сексом, вытрахивая всякие глупости в мой адрес, либо расходиться, как в море корабли. Зыркает, понимаешь, подозревает. А вот только что — флиртовала и вообще: «возьмите меня Рарил, я вся ваша», блин.
— А я думала, опять что-то с «видеть мёртвое», — протянула она. — Совсем ничего не понимаю. Их не должно быть так много в гробнице, такое может быть только в упокоище Великого Дома, а не малого рода… А твой дух совсем как обычный дух предков, Рарил.
— Говорил же, семейное заклинание. В общем-то похож, только разведывать может.
— И как, словами рассказывает?
— Нет, конечно. Образами, картинками. Не слишком понятными с непривычки, но я привык, — врульствовал я.
— Ясно, тогда подождём, — кивнула Ранис.
Посидели — подождали, а через десяток минут из гробницы выперся некрохрыч, матерящийся столь бодро и затейливо, что я устыдился. Я, когда меня никс-гончая буквально живота лишала — был прям как гимназистка на фоне портового грузчика.