— И это — тоже, — покивала довольно мертвечина. — Ладно, так чего хотел-то, перед своим полуденным сном?
— Вот припрусь я завтра к Танусее. Она меня проэкзаменует.
— Точно проэкзаменует, — покивал хрыч.
— Так вот, я думаю, в каком направлении наставников и книги-то искать, — сообщил я. — Вот скажи, ты зачарование мне толково растолковать сможешь? Не кучу всяких, а основополагающие принципы?
— Думаешь, сам свой путь найти?
— Это логично, Анас. Зачарование — по сути, то же заклинание, прописанное даэдриком, закреплённое в предмете и подпитываемое камнем душ.
— В общем — так, хотя есть куча нюансов, — задумчиво протянула мертвечина. — Но именно их — я тебе вполне смогу объяснить. Да, разумно. Продвигайся в Мистицизме, захватывая Разрушение. Но не акцентируясь на последнем!
— Анас, я вот задаюсь вопросом — ты всерьёз решил стать первым адмиралом Ясен Пнём Нирна? — заинтересованно уточнил я.
— А мне пойдёт треуголка, неуважительный щщщенок, — захихикала дохлятина. — Спи давай.
И подрых, и позанимался по книгам. В итоге фактически исчерпал всё, что мог изучить: оставалась практика Зачарования, что пока откровенно опасался пока делать. И эксперименты, что опасался делать вдвойне. Так что просто решил предаться вдумчивому пинанию пинусов до ночного сна. Правда, то ли пинусы мне попались некондиционные, то ли тело данмера для столь возвышенного занятия подходило хреново — чёрт знает. Но вместо нихренанеделанья я предался составлением планов на будущее и перетрахиванием своей путёвой жизни.
И выходило, что мой путь с Гильдией на ближайшую обозримую перспективу — точно. А вот потом надо из неё сваливать: тут, пусть даже потенциально, но надо строем ходить и сапоги на свежую голову надевать. Кроме того, ряд ограничений, просто незадействованные школы. В общем, до поры у меня с Гильдией выйдет взаимовыгодное сотрудничество, а вот после поры — она начнёт тормозить. И, что самое забавное, рост в гильдейских званиях эти тормоза только усилит: увеличение обязанностей, нахрен мне не нужных и неинтересных.
В принципе, такой вариант не исключен, да и практиковался. Правда «ушедшие» подозрительно часто выходили «аццкими некромантами», что могло быть так, а могло быть естественной реакцией организации на отступников. То есть, разводится с Гильдией, по возможности мирно, мне имеет смысл тогда, когда я её смогу вращать на своём стержне забвения.
Ну это на перспективу и вообще. А вот с локальной целью данмерского патриотизма выходило кисло. Мы с Анасом просто НЕ ПОНИМАЛИ, что может привести к катастрофе на Вварденфелле. Ну, за исключением каких-то двемерских, скажем, закладок повышенной злостности, которые аватар Неревара, Нереварин в своём радостном скакании по Вварденфелу активировал.
Вот он разрушил сердце Лорхана. Ну, допустим, хотя бред неудобоваримый: Сердце не могли разрушить Аэдра, создатели Нирна, почему его и выпнули в океан. Тут вообще Анас задвинул речугу:
— Понимаешь, Рарил, сердце Лорхана — вещь концептуальная. Одна из констант Мира, наравне со Следом Магнуса.
— Дыра в небесном своде? — не без иронии уточнил я.
— У тебя есть неопровержимые доказательства того, что у НАС это не так? — надменно полюбопытствовала мертвечина.
— У меня есть идея, неоформленная, как это МОЖЕТ быть, — честно ответил я. — Я её думаю. Додумаю, получу какие-то подтверждения — скажу. А то развели бред — дыра в сфере Мира!
— Вот додумаешь — ознакомь. Будет, над чем посмеяться, — гадствовала мертвечина. — Но вопрос не в том. Магнус — концептуален. Часть реальности. Сердце Лорхана — артефакт того же уровня.
— И, возможно, его материальная локализация, — задумался я, — не естественное, а привнесённое свойство. То есть, некую часть… или всю, этой «божественности» заточили в сердце, прикованное к Нирну.
— Вполне возможный вариант. Так вот, смотри, Рарил: сердце разрушается. И мы имеем два варианта.
— Первый — оно умирает. Хоть это маловероятно, но возможно. Оно — основа буйства тектоники Вварденфелла…
— Упорядоченной тектоники, — дополнил Анас.
— Пусть так. Умерло — не извержение, а затухание. Никак не разрушение и занесение острова пеплом. Или же оно происходит тут же, — продолжил я. — В обозримом временном промежутке.
— Так.
— Второй — оно ни хрена не умирает, а мы получаем свободного и злобного Лорхана…
— Или кусок Лорхана.
— Или кусок, не принципиально. И опять же — либо он магуйством своим разносит остров сразу по разрушению. Ну опять же, в обозримой перспективе. И идёт мстить или развлекаться, фиг его знает. Или плюёт на Вварденфелл.
— Именно. А тут аватар не даэдра или аэдра — данмера, рушит столп реальности. Ну, пусть какими-то там артефактами двемеров, непринципиально. В общем, величины несопоставимые, да и результат не тот, — подытожил Анас.
— Лезть в мифы, историю двемеров, изучать и искать, — подытожил я.
— Да. И есть вещь, не дающая мне покоя, Рарил, — протянула мертвечина, беспокойно побултыхавшись.
— Никаких трёх рабынь!
— Жмот! Лентяй! Мазахист! И щенок неуважительный, — обозвался некрохрыч. — Но я не про то. Смертные, ставшие бессмертными, Рарил.
— Трибунал? А, ты про этот дурацкий булыжник-спутник.
— Трибунал черпает силы из Сердца Лорхана! Это практически гарантированно, они совершали регулярные паломничества к Красной Горе ещё когда я был на Вварденфелле. Врали, что «почтить память Неревара», но…
— Ну понятно, что врали, — хмыкнул я. — Судя по тому, что я читал — божества, точнее, Аэдра или Даэдра — одно, смертные — другое. И Трибунал — единственный случай обретения смертными божественности, не дарованной непосредственно каким-то Принцем или Аэдрой. Механизм — есть, только тут, очевидно, не дарованное, а взятое у безвольного сердца.
— Так, именно так. И вот, Рарил, ЕСЛИ сердце разрушено. Или перестаёт подпитывать Трибунал, они постепенно становятся простыми кенмерами. Сильными магами, но не более.
— И булыжник — падает. Возможно, если они «постепенно утрачивают» силы, он упадёт. Но это бред выходит: если ты знаешь, что теряешь силу, невосстановимо, ТАК рисковать островом! Да сдвинуть его в море, блин, подальше. Нет, идея понятна, но что-то не так. Я ни хрена не помню даты этих игроделов, но судя по Скайриму — две или три сотни лет прошло, не меньше, от событий Морры до катастрофы.
— Судя по твоей памяти — так. И непонятно, что это было. Ладно, учиться и искать…
— Найти и предотвратить, не без пользы и выгоды, — подытожил я.
— Или просто плюнуть, хотя жалко.
— Тоже вариант, но не хочется.
— Слушай, а что с верой? — заинтересовался я.
— А даэдра знает, Рарил, — признался Анас. — Даэдра и Аэдра точно что-то получают от веры смертных. Это экспериментально подтверждено, да и само по себе создание ими посмертных царств на это…
— Не намекает, а кричит громким голосом.
— Именно. Но вот Трибунал… точно никто не знает. Дала ли взятая у сердца Лорхана божественность возможность оперировать верой, насколько — только сами трибуны и знают.
— Ясно-понятно.
В общем, выходило, что надо мотаться по Гильдии — всё же, как ни крути, это не только имперский инструмент контроля магов, но и сборник информации о всяком интересном. Правда, в морровиндской гильдии не было общей библиотеки, как факта. Только частные, ну и, соответственно, чтоб в них забраться, надо обладателю лизать задницу, в том или ином варианте.
Анас по этому поводу изошёл на протоплазменную желчь, поминая Гильдию Винтерхолда, скайримскую организацию магов, влившуюся в Гильдию как скайримское отделение. Вот там, мечтательно закатывал некрохрыч отсутствующие глаза, всем общественным библиотекам библиотека.
Хотя причина, почему у нордов — так, а в наших Вварденфеллах — по-другому, прекрасно понятна. Норды социокультурно к колдунам и магам относились пренебрежительно и вообще гнобили, по мере сил. Что и привело к зарождению объединения одарённых, самостоятельного и гораздо более кооперированного под внешним давлением, чем у более чем лояльных к магам вообще данмеров.