И получил по нижним ходильным лапам каменюками, довольно чувствительно, и вот уверен — злостная бабка сделала это специально.
Оказались мы на каком-то скалистом пике, невысоком и не центра Вварденфелла: не было ни лавы, ни вездесущего пепла. И всякая флора умеренно росла у подножья каменюки нашего пребывания, да и вдаль росла и колосилась.
Сама Ардаруме, ВНЕЗАПНО, вот ничего на это не намекало, оказалась на метр выше меня, стояла и заносчиво и засрански взирала на мою заслуживающую всяческого уважения персону.
— Смотри. Запоминай, — бросила она.
И стала выводить в воздухе буквы даэдрика. Ну а я — смотреть и запоминать, что делать. Через пять минут старушенция изволила раззявить хавало и проронила:
— Это — метка. Заклинание. Ты снимаешь метку с окружения, запоминая место. Потом — можешь вернуться. Понял?
— Так метку же оставляют на месте…
— Бред неучей. Ты ничего не «оставляешь». Ты отпечатываешь место в себе. Доступно?
— Условно, — огрызнулся я.
— Приемлемо. Осуществляй. Не сопротивляйся — мне надо видеть, — с этими словами она сложила свои лапки на отсутствии груди и зансосчиво вылупилось на меня.
— И как таких Вварденфелл носит-то, — тихонечко, под нос, посетовал я.
Не из-за желтожопой бабки, услышит и хрен с ней. Но мало ли, услышит Сердце Лорхана, устыдится, да как разверзнется под нами твердь Нирна. Бабке туда и дорога, а ценный и полезный я ещё нужен.
И стал пробовать. Что-то вроде выходило, но это «что-то» прерывалось:
— Омерзительно. Бездарно. Плохо. Неприемлемо, — и прочим подобным, на каждую попытку.
— Покажите, — не стал я метать перлы своего красноречия перед тощими желтозадыми свиньями.
— Смотри.
И показала, карга злостная. Даже два раза. И в общем, как ни кошмарно признавать — её формулировка о «отпечатывании в себе» оказалась гораздо ближе к реальности, чем «общеизвестное» «поставить метку». Ключевые точки, которые надо было предельно точно запомнить, обрамить завитками даэдрика, даже не запоминались — фигурально висели в… ну скажем так, доступности разума.
— Приемлемо, — наканец бросила бабка. — Мы телепортируемся. Поставь не менее четырёх меток.
И стала меня тягать по каким-то жопам Вварденфелла, причём сказать, чтобы я эти гребучие метки «ставил», а точнее запоминал сразу — я и сам не могу. И без всяких бабкиных оскорбительных «безобразно».
Причём со всей этой мотатнёй наступил вечер, а потом и ночь. Сушёной вобле, одной ногой в Каирне Душ или Холодной Гавани (ну натуральная упырица же, хоть и без характерных признаков Порфириновой Гемофилии!), спать и жрать, очевидно, было не надо. А я благословлял свою мудрую предусмотрительность, таскающую в поясной сумке стимулирующую и восстанавливающую алхимию.
В принципе, абстрагировался я от сволочизма и засранства нудной старухи, причина её докапывания именно ночью — оправдана. Потому что я привязываюсь не на визуальное обнаружение, а чувства обливионщины места, формируя метку.
И тут старушенция явила следующую грань своей злостности.
— Отвратительно, — процедила она. — Но основы усвоены. Если желаешь развиваться — практикуйся самостоятельно. Смотри, — создала она новую вязь даэдрика. — Телепортация на метку, — соизволила дать пояснения она. — Запоминай. Пробуй. Показывать не буду — не запомнил, пока мы телепортировались — пробуй как сможешь.
— А меня не прибьёт? — аккуратно поинтересовался я.
— Нет.
Врёт ведь, наверное, мысленно вздохнул я. Но устраивать истерику в стиле «не хочу-не буду» не стал, волевой я со всех сторон данмер. А стал пробовать, благо «чувство плана» у меня действительно было: что я, дурак — скакать не пойми где и не оглядываться и не причувствоваться?
И пробовал до рассвета. Очень как-то… странно и непонятно, с какими-то взбрыками, срывами. Пару раз мелькал этот темно-световой план на секунду, и меня выкидывало в произвольном месте, хорошо что недалеко от места старта. И не слишком высоко, хотя синяков я огрёб, блин.
— Пей, — протянула старуха какую-то склянку.
На это злодейское действие моя рожа исказилась настолько скептически, что даже это воплощённое засранство проняло. Приподняв ободранную бровь на полмиллиметра, она соизволила пояснить:
— Рассеивается внимание. Усталость. Ты используешь слабые зелья, уровня подмастерья. Безопасные, но малоэффективные. Пей.
Отравить ведь хочет, покатал я отраву на языке. Некрохрыч мои душевные потроха не теребил (очень надеюсь, что не пребывал в ступоре от этой злостной старухи!), так что обречённо сглотнул. И полегчало, на удивление. Наркота злостная, небось, попечалился я, продолжая пыжиться.
И, уже во второй половине второго дня этого надругателства, провалился в чёрно-золотые недра «телепортационного плана». И даже вывалился, целый и без пинка по ногам, на скале, с которой всё это началось.
— Приемлемо, — раздалось с вершины пика — эта перечница меня УЖЕ поджидала. — Другая метка. Телепортируй.
Угробить меня хочет, точно, вздохнул я, пробуя. Ну и сорвался, как дурак, из прыжка. Естественно, над пропастью! Закопошился в поясной сумке, мрачно понимая, что не успеваю, и тут получил некислый пинок по организму, закинувший меня на скальный пик.
Отлепился от радостно поприветствовавшей меня скалы, злобно зыркнул на садисткую бабку. Блин, вот её — точно в жопу трахнул бы, начал понимать я. Без всякого удовольствия, просто из чувства справедливости!
Или это она так со мной флиртует?
Последняя дурацкая мысль вынудила рассмеяться, несколько подняла настроение, ну и принялся я пробовать дальше. Три раза я получал от карги зелье, но за дюжину часов совершил четыре прыжка на метки. Последние три — с паузой в четверть часа, без срывов.
— Отвратительно, — раззявила пасть перечница. — Но основы усвоены. Если желаешь развиваться — практикуйся самостоятельно. Смотри, — с этими словами она продемонстрировала мне вязь даэдрика.
Это у неё запись что ли? Желтожопый злостный обучающий андроид Ардаруме? Ну да и хрен с ней, махнул я лапой, став запоминать. Запомнил, требовательно уставившись на бабку. Дело в том, что продемонстрированное заклятье было мне в некоторых деталях знакомо, но точно не оно. Но знакомо.
— Захват души, — расщедрилась на пояснение бабка.
— Я изучал его, оно — не такое…
— Бред. Продемонстрированное мной заклятье — захват души. Не имеет ограничений по времени и типу захватываемой души. Только по объёму магической силы. Телепортируемся, — бросила она, подхватывая меня телепортацией.
Точка финиша была в каких-то злостных, сволочных, мокрых и болотных джунглях Вварденфелла. Правда, судя по солнцу и току ручейков — не Горький Берег, а побережье Азуры, противоположная береговая линия острова. Тут я не бывал, но мне не понравилось. Шалки какие-то копошатся, пакость сквозь листву мелькает — небось, скальные наездники.
— Алит. Используй заклинание на нём, заключи душу сюда, — кинула она мне небрежным жестом камушек, похожий на кварц.
Ну можно… Ну ипануться, ну ипанулся я. На нас неторопливо топала огромная, метра полтора в размахе, пасть на ножках. Чешуйчатая, здоровенная, как сволочь, с здоровенными клыками, торчащими из нижней челюсти. Маленькие и почти незаметные глазёнки имели нас в виду, а причина, почему эта сволочь на нас не бежала, заключалась в болоте. В которое эта пакость проваливалась на треть приземистых ножек.
Так, не психуем — обычная зверюга, хоть здоровенная, противная и явно опасная. Но обычная, ничего колдунского в ней нет — злостная бабка весьма продвинула меня в навыке «видеть магию», потому что с этой сволочной каргой я магию видеть и не переставал.
Так что надо просто наложить этот «захват души» и поджарить молнией.