А успокоившись в плане жуткого пути культивации и надрачивания, я спокойно перекусил, уделил своим кискам определённое внимание. Кстати, занятный момент, что днём кошатины если и не засыпали, то становились расслабленными (может, и вялыми, но вялости со мной они себе не позволяли, так что чёрт знает).
В общем, закончив затянувшийся до полудня утренний моцион, припёрся я к Танусее, на тему «книжек давай!» А она взяла и дала. И послала меня заниматься своими делами, по причине занятости.
После чего я стал заниматься своими делами. А именно учиться и тренироваться. Кошатины Анаса видели, шугались умеренно, но это только в плюс — не лазили в мою тренировочную и мастерскую. А в остальном — началась довольно приятная, небезынтересная, но рутина.
Тот же Фан наотрез отказывался «показать зачаровать», в матерной форме, пока я не «освою основы алхимии». Танусея время от времени показывала заклинания и давала книги, ну а я отрабатывал и оттачивал, с Анасом.
Хотя появлялось у меня желание обзавестись каким-нибудь домиком типа «башня чёрножопого пластелина Рарила Фира». Просто многие задумки, да и просто заклинания, типа шаровой молнии (шустрая, сссука!) надо было испытывать вне дома. А то дома и кошек-женов у меня не останется, а, возможно и меня. Вот на природе я от экспериментальной шаровой молнии ловко сайгачил, пока не обуздал и взял под контроль охреневшее колдунство. Ну, точнее, свое «безумное воображение», как сформулировал после Великого Данмерского Загиба некрохрыч, в процессе моего кросса от молнии отпихивающий от меня злобный шарик.
— Это — пи…ц, — уже спокойно прошелестел Анас. — Это — не «аномальный плазмоид» тупой безумный даэдра! Это — ма-ги-я! Энергия плана, сформированная ТВОЕЙ волей, болван!
— Знаю, — буркнул я, развеивая взятую под контроль пакость.
— В общем, заканчивай с этими экспериментами. Занимайся сознанием, чтоб из твоего второго потока не лезло этой кривой жути! И пока тебе доспех… хех, — хмыкнул Анас, — лабораторный стеклянный халат, — захихикал он, — не зачаруем нормально — не трогай высшие заклинания Разрушения. Мне страшно представить, что будет, призови ты огненный дождь!
— Что-что, звиздец будет, — признал я. — Ладно, просто отрабатываю, что есть, и теоретически учусь.
— Вот правильно.
— А ещё мне интересны сердечники двемерские…
— Не ломать! Не взрывать! И вообще…
— Не паниковать! — рявкнул я в ответ. — Посмотреть хочу. Может, пойму чего. Тыкать пальцами…
— И магией! — паниковал некрохрыч.
— …и магией, — не стал говниться я, — не буду.
— Не думаю, что у тебя что-то толковое выйдет, — задумчиво прошелестела мертвечина. — Но если хочешь — посмотри.
Посмотрел, вынужденно констатировав правоту некрохрыча. То есть, это был камень душ, это факт. Это я и так знал. Вот только если душа в обычном камне пребывала в гибернации, не являясь личностью, а именно насосом, стираясь об обливионщину, то ушлые данмеры… Ну у меня возникло ощущение, что они создавали для души «сон». Полноценной ВР какой это, безусловно, не являлось. Но какое-то подобие жизни набор качеств и воспоминаний в сердечнике вела. И восстанавливалась, как в живом теле, то есть была, по сути, бессмертной.
Вообще, похоже, бородатые подземники стырили у всяких аэдра-даэдра идею «планов» и реализовали, с соответствующими азартными играми и доступными девицами, в камне душ. Причём, учитывая «сон», для души внутри и Мир полноценный может быть. Ну, по логике. По крайней, мере в паучиных я хоть что-то различал-ощущал. И Анас подключился. В общем — какой-то «край вечной охоты» для животного-хищника, судя по понятой нами мешанине.
— Анас, это, — потыкал я в вращающийся сердечник, — промышленное производство. Про большие сердечники я даже не говорю, там разумные. Но даже тут. Ни один маг не сможет сотворить такое во вменяемые сроки, никак! Мощности мозгов, памяти, внимательности не хватит!
— Ты не вполне прав, Рарил. Сможет. Но прав в том, что не сможет во вменяемые сроки, — задумчиво прошелестела мертвечина. — Но сможет. Просто уйдёт несколько лет на один. В лучшем случае — год.
— Даже это не представляю как, — хмыкнул я. — Но год для обычного вспомогательного робота — нерационально.
— Нерационально. Я бы сказал, что это работа принца даэдра или аэдра, но не скажу. А значит, какие-то промышленные шаблоны, — кивнул Анас. — А не представляешь… Ну вот смотри, Рарил, твой Фан.
— Не мой… Хотя болтает много и матом. Ну ладно, так что Фан?
— Вот ты восхитился как мало он спит. А как ты думаешь, сколько он помнит? — хитро прищурилась мертвечина. — Учти, он алхимик, зачарователь, частично — ремесленник.
— Ух, ипать! — представил я. — Погоди, так это вообще сверхмозг выходит!
— Нет. Алхимия, Рарил. Он именно ПОМНИТ миллионы рецептов, сочетаний, заклинаний. И помнит, постоянно варя и принимая зелья для памяти. Перестанет принимать — перезабывает всё к даэдра, мозги не выдержат. И на практике… Ну, например, он не очень сильный маг. Знает тысячи базовых воздействий, может их осуществить в свитке или зачаровании. Но на практике и руками… — развёл некрохрыч костяшками.
— Понятно, в общем, — протянул я. — Но интересное…
— Не вздумай! — рявкнул некрохрыч. — Разучишся запоминать сам, — уже спокойнее продолжил он. — Если ты выберешь путь ремесленного мага — то можно. Но мне этот путь не очень нравится.
В общем, несмотря на понимание и всякие интересные моменты — повторить двемерский камень душ в обозримом будущем не выйдет. А, скорее всего, не выйдет и вообще. Да и выход энергии из него довольно дисбалансированный: очень мало именно обливионщины, она, в основном, перерабатывается в механическое движение. А вот чистой магии — слёзки.
А в остальном — дела вошли в довольно рутинную, хотя приятную и интересную колею. Я теребил Танусею на всякую литературу, причём не столько практического, сколько теоретического толка. Бреда была большая часть, причём редкостного по глупости. Но и интересное встречалось.
Занимался с Фаном — тут пока только зельями, но уже составлял свой набор зелий сам. Причём по качеству — хуже, а вот по эффекту лучше стандартных «нейтральных», потому что «под меня».
В занятиях с Фаном я эмпирически установил такую занятную вещь. Алхимия и смежные направления — мастерство. Вот полностью ремесленное мастерство, а никак не какое-то искусство. И оно «прокачивается» тупым повторением. Дело вот в чём: процесс производства зелья (ну как самоназвания, так-то мог быть и порошок, и газ… масса вариантов) сопровождался непременным эффектом «видеть магию». Так вот, сильный алхимик и зачарователь отличался от слабого «набитым глазом». Либо сознательно, либо интуитивно (хотя как работала интуиция у существ без подсознания — мне не понять, но как-то работала) они видели процесс создания, поправляя отклонения. Ну а слабый «не поправлял». И никаких путей лентяя и прочих удобных вещей: хреначь разные зелья, чаще и больше, наблюдай, сравнивай.
С кисками моими тоже выходило очень неплохо. Ничего им было не надо, кроме вкусно покушать (количество сладкого, лопаемого этими каджитками, меня натурально пугало, но меня они тоннами сахара не пичкали, а деньги, в общем, и небольшие), поспать, поиграть, потрахаться сексом. Играли друг с другом, с удовольствием разглядывали временами подкидываемые им цацки.
Был у меня момент приступа умеренного аболиционизма, но попытка научить кошатин читать привела к «как пожелает господин Фир» и показным страданиям. После чего я окончательно внёс кошатин в «домашние киски». Признал себя фуррийопом и зоофилом, чем, в общем, был полностью удовлетворён.
Так прошёл месяц, довольно приятно. У меня даже пузо, наверное, расти бы стало, особенно после нашего с Анасом решения не экспериментировать с магией, пока не намагичу себе «лабораторный халат». Но физиология данмеров к такому выверту была не склонна, да и кошатины как кормили, так и успешно способствовали в переработке калорий. В общем, солидным пузом я не обзавёлся. А начал потирать лапы — Фан грозился «вот-вот» начать преподавать алхимические пропитки. Потому что: