Последнее стихотворение из книги "Звездопад" мне показалось очень интересным. Мужчина, в нем изображенный, мне показался весьма и весьма похожим на одного человека, с которым мы оба знакомы были: и Елена Андреевна, и я.
Но не буду уточнять. Вместе я их нигде не видела, а выдумывать — не в моих правилах. Как и Вечтомова, я хочу писать лишь документальные вещи…
Стихотворение, особенно заинтересовавшее меня.
Подругою быть верной обещала,
И я тебя вовек не подведу.
Готова все начать сначала,
Хотя бы на свою беду.
Не замечая взглядов и улыбок,
Шагая, давишь легкие цветы,
Мне объясняешь суть моих ошибок,
Твоей — во что бы то ни стало правоты.
А я молчу: согласна быть неправой.
Природа протестует за меня.
Луга налево и река направо
В сиянье неприкрашенного дня.
Октябрь. Что делать, коль тебе на горе
Деревья не желтеют. Их вина!
В принципиальном, нудном разговоре
Какая осмотрительность видна!
Взгляни ж вокруг: меж темной бронзой сосен
Не гаснет лета вьющаяся нить.
Не осуждай меня за то, что осень
Никак не может наступить!
С мужем я все-таки разошлась. Так и не смогла простить ему предательства. Дочь моя выросла, вышла замуж, уехала. Тоскуя по родным местам, каждое лето приезжала в Магнитогорск. Родителей моих уже не было в живых, но оставалось в этом городе много старых друзей, которые были рады встретиться со мной.
В 2001 году, по приглашению декана кафедры литературы XX века Магнитогорского педагогического университета Заманской В.В. (фамилия подлинная), которой понравился мой роман-исповедь "Изъято при обыске" (не знаю, кто давал ей почитать эту книгу, лично я не давала) я участвовала в межвузовской научной конференции. Очень многие из выступающих делали доклады о творчестве Ивана Семеновича. Все хвалили его, что мне было приятно слышать. И поражалась я, недоумевала, как я могла оттолкнуть человека, такого значительного, которым все восхищаются?
Когда чтения закончились, я подошла к одному из лекторов, посвятившему свой научный труд творчеству Ненашева, и дала посмотреть ксерокопии фотографий, сделанных моими учениками той школы, в которой побывал, по моему приглашению, Иван Семенович. С 1965 года по настоящее время, я, кочуя из города в город, с этими фотографиями не расстаюсь.
Исследователь творчества Ивана Семеновича так и вцепился (в буквальном смысле этого слова) в листочки с изображением Ненашева и принялся меня умолять:
— Подарите! Подарите мне эти снимки! Они же у Вас не в одном экземпляре, наверное…
Я подарила поклоннику Ненашева то, что он просил. При этом сказала такие слова:
— В молодости я любила Ивана Семеновича, но не призналась ему в этом.
— Почему? — с искренним удивлением в голосе воскликнул мой собеседник.
— Потому что у него… жена.
Это было не совсем так. Но не могла же я совершенно незнакомому человеку поведать о том, что между мной и Ненашевым произошло, что я самым глупым образом приревновала его к другой женщине. Я очень надеялась, что этот научный работник какого-то из вузов страны лично знаком с Иваном Семеновичем, который в то время был еще жив (конференция состоялась летом 2001 года, Ненашева не стало осенью того же года) и, встретившись с ним, передаст ему не только копии фотографий, но и мои слова, запоздалое признание в любви. Мне очень хотелось, чтобы это было так, чтобы узнал он наконец, как на самом деле я к нему относилась в то время, когда между нами произошла размолвка, и как нужно мне, чтобы он перестал на меня сердиться. А он сердится, конечно, я это чувствовала. И настал момент, когда я в этом убедилась.
Читая роман Ненашева, который сделал его имя известным за рубежом, наткнулась я на такие строки: "Круглолиценькое существо… с недоуменно оттопыренными губками, с кудряшками, небрежно раскудлатившимися… — именно так выглядела я в молодости". И поразилась: да это же мой портрет! Мою внешность он "приписал" одной из героинь своей главной книги. Это была, разумеется, не я. Действие происходит во время войны. Изображенная Ненашевым мадам взрослая. А я в то время была еще ребенком и ни в войне не участвовала и даже в оккупации не была. Наградил он ее также не лучшими чертами характера, которые, по мнению моего, теперь уже бывшего мужа, были свойственны мне; утрировав их, повторил то, что болтал обо мне Михаил, стараясь опорочить и тем самым настроить Ненашева против меня. Сомневаться не приходилось: Иван Семенович нарочно так поступил. Он знал, что я, интересуясь литературой, буду читать его книгу, а прочитав, призадумаюсь, и станет мне ясно, что он гневается на меня всю свою жизнь. И за что?