Разобравшись во всем этом, я перестала казниться, что оттолкнула его. Можно было себе представить, сколько женщин, включая и Дарью Дмитриевну, трудились на него. Без их помощи едва ли достиг мировой известности как писатель. А расплачивался он с ними за их помощь, как и с Дарьей Дмитриевной, протаскивая их в союз писателей, независимо от того, есть или нет у них нужное для творчества дарование.
Возможно, поработала на него и та особа, чью фамилию он у меня спросил, не беспокоясь о том, как восприму я этот его поступок. А та "веселенькая дамочка" могла пригодиться ему в работе, у нее тоже ведь было высшее образование…
Использовал он, идя к заветной цели, не только женщин, "подружек" своих, но и мужчин, "товарищей по цеху". Об этом как раз и говорится в приведенной выше статье.
Все они были хоть не намного, но его моложе. Сочувствовали ему как участнику войны, учитывая, что она отняла у него много времени и сказалась не здоровье. Они помогали ему осваивать азы писательского ремесла, совершенствовать написанное им. Старались привлечь к его творчеству внимание читателей, печатая в газетах хвалебные статьи о нем. Я уверена, в том, что ему была присуждена Государственная премия за книгу о браконьерах, тоже есть заслуга его друзей-писателей, имевших связи в Москве, в "высших эшелонах власти", как теперь говорят. Надо сказать, что и он, пока жил в центре России, старался делать добро своим соратникам (вспомним, как он выручил из беды Чижовкина, когда тот задолжал издательству). Но это происходило, когда он как прозаик был слаб. Что же случилось, когда он окреп? Добившись известности в стране, он зазнался. Стал презирать тех, кто помог ему подняться. В частности людей, имеющих высшее образование. Стал гордиться своей необразованностью. Вот, мол, я — институтов не кончал, а всех вас умнее и талантливее. В том же рассказе, где речь идет о старике-писателе и молодой библиотекарше, есть один очень любопытный эпизод. Пригласили его в библиотеку на вечеринку. Заиграла музыка. Женщины начали по-современному танцевать, что герою нашему не очень-то понравилось. Он возмущается про себя: "И полезло из него высшее образование". Но, собственно, при чем тут образование? Эти женщины молоды. А ты старик. Затесался в их компанию, и все тебя раздражает. Чтобы не раздражаться, сидел бы дома со своей старухой и не лез бы туда, где веселится молодежь. И молодость его нервирует, и высшее образование, которого у него самого нет. Но злость свою внешне он не проявляет. Выдать себя — выгонят. А этого нельзя допустить. Непременно надо из знакомства с библиотечными служащими выгоду извлечь. Получив то, что запланировано, можно и к своей благоверной вернуться. Как его уход впоследствии отразится на сожительнице, молодой женщине, писателя это не беспокоит. То, что и она вложила свой труд в его работу, ничуть его не озадачивает, дельца этого. Став знаменитостью номер один, он постарался отделаться от старых друзей, товарищей по цеху, некогда ему помогавших, чтобы уже никто не напоминал ему о том времени, когда был "никем" и нуждался в помощи и защите. Сославшись на то, что устал от "многолюдства", уехал в такую даль от центра, что добраться до него не каждый желающий имел возможность. Но это еще не все. Он стал поливать грязью своих вчерашних друзей. В комментариях к главной книге заявил, что в советской литературе, кроме него, Ненашева Ивана Семеновича, нет ни одного приличного писателя. Не говоря уже об Островском Н. с его Павкой Корчагиным, перечеркнул таким образом М. Шолохова, чей "Тихий Дон" обошел весь мир, Твардовского с его Василием Теркиным, который покорил в военное время всех советских читателей и т. д. В течение многих лет Твардовский был ответственным редактором самого главного в стране журнала "Новый мир". В это время вышел в свет роман Чижовкина, бывшего друга Твардовского по литинституту. Чижовкин, разумеется, обиделся на Ненашева и за себя, и за Твардовского, что, разумеется, привело двух бывших друзей к ссоре.