Угождая чужой стране, он добился, как это ни странно, что в родной стали называть его "великим". Центр литературной жизни переместился из Москвы в маленькую деревушку, где он теперь обитал. По этой причине стали являться к нему на поклон не только литераторы, ищущие его покровительства, но и первые лица государства. Ему дали возможности выступать по радио, по телевидению — в прямом эфире. Включаю однажды телевизор и слышу хорошо знакомый мне голос: Ба! Да это же сам Ненашев выступает! Дает интервью. Было это в то время, когда к власти пришел Горбачев. Кто-то, растерявшись в новых условиях, задал вопрос:
— Как нам теперь жить? Что делать, скажите, Иван Семенович.
И он ответил не без хвастливых ноток в голосе:
— Кабы я знал! Кабы я ведал, я летал бы со своей Дарьей на самолете и разбрасывал листовки…
Когда я услышала эти его слова, меня взяло зло. Сказать нечего, а лезет к микрофону. Зачем? Чтобы себя показать. Чтобы люди знали — не только верхи, но и низы, что есть такой писатель — Ненашев, покупали бы его книги, а он, благодаря этому, обогащался. А может, он имел что сказать, да не решался. Это прошлое критиковать — безопасно. А настоящее… Не у каждого хватает смелости на это. Но зачем было Ненашеву, ненавидевшему власть (а он то и дело в своих произведениях бросается такими лозунгами: я ненавижу власть), водить с нею дружбу? Он был уверен, что это поможет ему стать еще более популярным. Но просчитался.
И Горбачева, и Ельцина, наших первых президентов, разваливших Союз, позволивших во время приватизации разграбить страну, мягко говоря, не уважал народ, а заодно и тех, кого они пригрели, в чем Ненашев очень скоро убедился.
Не так давно листаю местную газету (я все еще живу в том городе, где жил когда-то Ненашев), наткнулась на одну маленькую заметку.
Некто Юрий Беликов пишет: "Однажды я гостил у Ненашева И.С., и во время нашей прогулки вдоль реки он вдруг с горечью произнес:
— Уже за тем углом не знают, кто я такой.
И это говорит писатель с мировым именем".
Но скажите, какое дело соотечественникам Ненашева, его землякам, до писателя, который, оплевав свою страну, свой народ, помог реабилитироваться потомкам фашистов, которым пришлось у всего мира просить прощения за злодеяния своих предков? Они, соотечественники Ивана Семеновича, соседи, знают его. Но, как видно, знать не желают. Не хотят кланяться ему. Обозвать свой народ вороватым! В то время, как русские люди в течение семидесяти лет кормили чуть ли не пол-Европы! Что и теперь сказывается на нашей экономике. Сколько построенных советскими специалистами промышленных предприятий осталось в отделившихся от нас республиках, ставших самостоятельными государствами! Это разве не урок?!
Сколько жизней за спасение мира отдано нашими воинами! И погибли ведь лучшие. Это ведь тоже повлияло на положение народа, на самочувствие и поведение людей.
Конечно, кто-то и ворует, и бывает замешан в коррупции, но не рядовые же граждане. И не все подряд. Я думаю, за прошедшие после издания книги годы (а их у него было всего лишь семь) Ненашев понял свои ошибки, в чем-то раскаялся, но что-либо изменить было уже невозможно.
Он пишет комментарии к своей злополучной книге, оправдывается то есть. А всем известно: кто оправдывается, тот не прав.
Признав собственную неправоту, он сам же перечеркивает свою работу.
Додумался до чего: в произведении, которое должно было быть антивоенным, по его же замыслу, высказал антисоветские взгляды. В этом его ошибка… Но меня, признаюсь, больше всего интересовало, как, спустя много лет, стал он относиться к женщинам, остепенился ли он, дожив до старости, не ошибаюсь ли я, изображая его ловеласом. И на этот вопрос недавно нашла я ответ, прочитав опять же в местной газете статью, перепечатанную из другой газеты, которая (статья) называется "Последняя осень". Автор этой статьи — корреспондентка из поселка Уральский Татьяна Слотина, побывавшая у Ненашевых дома незадолго до кончины Ивана Семеновича. Татьяну Слотину, по всей вероятности, интересовало то же, что и меня. Она, рассказав о своей встрече с Ненашевым, сама того не подозревая, ответила на все мои вопросы, которые хотелось бы мне задать писателю. Сделаю выписки из ее статьи.