Или женщину показывает, тело которой с ног до головы покрыто шерстью. Это зачем? Война, что ли, виновата в том, что она такой родилась? Или мать учит дочерей, как, не прибегая к помощи медиков, можно избавиться от незапланированной беременности. Это зачем? Об этом зачем писать? К теме романа это никак не относится. Все перемешано. Мешанина какая-то, а не роман. С помощью этих вставок не по теме писатель, возможно, хотел сделать свою книгу объемистей. И зря. От этого его произведение лучше не стало. Устал описывать красивое в природе, увлекся безобразным. И читателю старается вкусы свои навязать.
"Конфликтный" писатель, — говорит Иванова. Это так. Но конфликтует он не только с правительством, обвиняя его в том, что оно не подготовило армию к оборонительной войне, не только с друзьями (бывшими) — писателями, хвастаясь тем, что ему одному из всех тружеников пера удалось "перешагнуть через городьбу нашего огорода", но и с читателями, которые едва ли одобрят то, что автор, покорявший ранее тонким лиризмом своих произведений, заговорил вдруг языком чуть ли не площадным.
Отношения мужчин и женщин изображает опять же приземленно. Но об этом Н. Иванова не пишет совсем.
Недостатков в книге очень много, а главный в том, что изображая войну, показывая, какой вред причиняет она людям, автор не считает нужным подчеркнуть, что не Советский Союз напал на Германию, а Германия на Советский Союз, что Германия вела захватническую войну, а Россия — освободительную. Все эти погрешности, на мой взгляд, объясняются тем, что Ненашев пишет книгу в преклонном возрасте, пятьдесят лет спустя после окончания войны. Что дали ему эти пятьдесят лет? Славу, богатство. Уверенность в том, что он всех писателей умней, талантливее. Н. Иванова называет его "не нуждающимся ни в чем, кроме как в выражении собственной мысли". А мысль у него была только одна: как бы отомстить советской власти за то зло, которое она причинила во время коллективизации его предкам. Пол-века копил он свою ненависть. Наконец предоставилась возможность выплеснуть ее, ничем не рискуя. Эта книга его — акт мести. И могла ли такая книга получиться удачной? Нет, конечно. Он сам же сказал (повторю эти его слова): "Я, ожесточенный сиротством и войной (я сделаю поправку: сиротством и тем, что произошло во время раскулачивания его деда) никогда не смог и уже не смогу подняться до той бескорыстной преданности, до того беззаветного чувства, каковым наделил Господь или природа мою сестру. Ее сердце не знает зла, оно переполнено добром и любовью к людям, — написать же, родить и вообще что-то путное создать на земле возможно только с добром в сердце, ибо зло разрушительно и бесплодно… Я строптив, зол и упрям был". В молодые годы, когда он общался с коллегами, которые учили его азам тврчества, он в своих рассказах выражал веру в человека. К старости он эту веру потерял, стал верить только в самого себя, зазнался, одним словом. Вот и написал этот свой роман, который критику Н. Ивановой кажется шедевром.
Но ему самому так не казалось. Что доказывает выписанная мною из одного его рассказа цитата. О таких людях, как он, очень хорошо сказал Пушкин, вернее, кто-то из его друзей, а он, поэт, взял эти слова эпиграфом к своему роману "Евгений Онегин". "Проникнутый тщеславием, он обладал, сверх того, еще особенной гордостью, которая побуждает признаваться с одинаковым равнодушием в своих как добрых, так и дурных поступках, — следствие чувства превосходства, быть может, мнимого".