Чтобы дорисовать портрет этого деятеля культуры, расскажу еще одну историю, действующим лицом которой является он, Денис Антонович. Вернее, повторю то, что уже рассказывала в первой своей книге.
Вспомнился мне тот случай, когда мы всем своим кружком обмывали в ресторане вышедшую в свет книгу одного из кружковцев. Как сидели за столом, пропущу. Начну с того момента, когда застолье кончилось и мы вышли из помещения на улицу. В тот самый момент, когда за нами закрылась дверь, один из наших товарищей, приблизившись к Чижовкину, идущему рядом со мной, что-то шепнул ему на ухо. Я не расслышала, что. А Денис Антонович расслышал и оскорбился. Недолго думая, развернулся и ударил своего ученика кулаком в висок. Ученика этого назовем Колей. Он удержался на ногах, но шапка с его головы слетела и покатилась. Он поднял ее, надел и пошел своей дорогой, не дав Чижовкину сдачи. Был он учителя своего моложе всего на три года, говорили они друг другу "ты". Коля называл Чижовкина по имени, без отчества. Бывал частенько у него дома, как и все остальные из литобъединения. Я считала, что их связывает дружба, но оказалось: это не так… Когда Колина шапка слетела с его головы, я весело засмеялась, подумав, что Николай нахамил Денису Антоновичу (мало ли таких бывает случаев, когда ученики оскорбляют учителей своих) и получил по заслугам. В то время я считала Чижовкина безупречным человеком: этот инцидент произошел ведь до того, как мы остались с учителем наедине и он показал, на что способен. А когда показал, распоясавшись, я поразилась его наглости и разочаровалась наконец в нем. Убедилась, что он не такой хороший, каким желает казаться. Но насколько плох, этого я тогда еще не поняла. Ясно мне стало, что это за фрукт только тогда, когда Нина, с которой мы продолжали общаться и после того, как перестали посещать занятия в литобъединении, начала мне жаловаться на Чижовкина, который даже из Москвы, куда переехал, умудрялся "доставать" ее и обдирать, как липку. Окончательно разобралась я в нем, когда узнала от Лиды всю его подноготную. Николай, я уверена в этом, раскусил своего учителя раньше, чем мы с Ниной. Его, Костю, все время, надо полагать, подмывало высказать Чижовкину, что он о нем думает: был этот парень честным, хорошим человеком. Жаль, что уже нет его в живых. Дал понять Чижовкину, что знает его секрет, и получил от него оплеуху. Надо думать, известно стало Коле, чем этот деятель занимается, от тех ребят (они же всегда делятся друг с другом подобными знаниями), кто, дав взятку Чижовкину, получил от него рекомендацию для поступления в литинститут. От девушек, которые в то же время, что и те парни, посещали занятия кружка, полученные сведения ребята скрывали, опасаясь, как бы девчонки не проболтались там, где нельзя о подобных вещах говорить. Любопытная по натуре, я пыталась в этом деле разобраться, и, встретившись однажды с Николаем, спросила, что он тогда, когда мы вышли из ресторана, шепнул на ухо Чижовкину, за что получил оплеуху. Но Коля отмахнулся от меня, сказав, что спьяну сморозил какую-то чушь. Не стал он предавать огласке тайну этого взяточника Чижовкина, понимая, что выдав, разоблачив его, навредит нет только ему, но и тем парням, которых Денис Антонович, так сказать, облагодетельствовал. Товарищество, дружбу поставил Николай выше правды, выше истины.
И живет себе делец этот до сей поры неразоблаченный, получая за взятки почетные звания. До сих пор решает, кому быть в союзе, кому… сидеть в тюрьме…
Таких как он, среди писателей немало, наверное. В те времена занимались они позорными делами тайком. А теперь, как видно, уже не скрывают свою деятельность. Ведь деньги в наши дни решают всё: в институте принимают без вступительных экзаменов тех, кто хорошо заплатит. Преподаватели принимают от студентов курсовые работы, выполненные посторонними людьми опять же за деньги. Дипломы продаются тем, кто никогда не посещал лекций в институтах. Оказывается, что и академиком можно стать, никогда не читав лекции в вузах. Были бы деньги, и неважно, где эти деньги добыты…
Никто как будто не понимает, что такие порядки не принесут пользу стране: ни в области техники, ни в науке. Хуже всего обстоят дела в области литературного творчества. Уже руководство союза писателей обращает наше внимание, что литература русская приходит в упадок. А что придет ей на смену, когда она сойдет на нет? Конечно, телевидение. А что такое телевидение? Тот, кто его изобрел, Зворыкин, однажды, выступая в какой-то передаче, сказал: "Я изобретал чудо, а изобрел чудовище". И это чудовище, скажу я от себя, воспитывает нашу молодежь.