– Я поеду с вами, – произношу четко, чтобы не осталось ни капли сомнений.
Но никто и не сопротивляется. Внимание отнимает пациентка и ее показатели жизнеспособности.
Перекидываю через голову лямку сумки, секунду трачу, чтобы мысленно проститься с домом, и твердой рукой захлопываю дверь опустевшей квартиры.
Всё.
Назад пути нет.
Дальше – поездка по улицам города, больше напоминающая гонку с препятствиями, когда только вопящая сирена и мигающие проблесковые маячки дают зеленый свет по запруженным автомобилями улицам.
Но и это не спасает.
Через десять минут случается ДТП. Безопасное с точки зрения вреда нашим жизням, но фатальное для кареты скорой помощи. Пробитое под ноль колесо однозначно заявляет, что двигаться дальше мы не можем.
Зато может двигаться другая машина неотложки, которая по удивительной случайности проезжает мимо.
Время идет на минуты. Показатели бабули стремительно падают. Кислород не помогает. Поэтому транспортировка больной в исправную карету происходит на бегу и нервах.
В шуме и гвалте, созданными аварией и незапланированными мероприятиями, никто и не замечает, как одна маленькая юркая оборотница в моем лице перемещается не в новую машину неотложки, а ныряет в заблаговременно распахнутую дверь минивэна с тонированными стеклами.
И с этого мгновения наши с бабулей пути окончательно расходятся.
Меня увозят прочь, попутно заверяя, что Аша Мирсовна в надежных руках, и для нее уже подобрана лучшая клиника, а мне стоит думать о себе.
Соглашаюсь и получаю краткие инструкции: где выходить, куда двигаться и в какую машину пересаживаться. Выполняю без нареканий. Смена транспорта происходит трижды, пока мы не преодолеваем несколько городов в южном направлении.
– Хвоста за нами точно нет, но советую быть осторожней, – произносит молодая волчица, останавливаясь на пересечении двух улиц возле неприметного салона, как я ее попросила. Протягивает мне плитку горького шоколада и с улыбкой подмигивает. – Желаю удачи, омежка.
– Спасибо, омежка, – благодарю от души и уже совсем иначе смотрю на дар, которым меня наделила богиня.
Он – не зло. Он – моя суть, как и всех тех, кто сегодня мне от души помогал. И я совершенно точно не буду против, когда, а не если, он вернется назад.
Помогать другим – моя суть, несмотря ни на что.
Спустя час после того, как вхожу, я покидаю парикмахерскую. И отныне полностью соответствую своему новому образу на документах. В небольшом магазинчике меняю гардероб, запихивая старые вещи в рюкзак, купленный там же, и уверенно держу путь в сторону железной дороги.
Покупаю билет до конечной станции прямо у проводницы, потому как поезд уже отправляется, и еду… да, куда-то бездумно еду, пока не слышу разговор двух товарок, занимающих соседние со мной места, что скоро их пересадка.
Они обсуждают добродушных соседей, помогающих друг другу, хороший урожай, которого нынче ждут, жаркое лето, богатую уловом речку, шикарный хвойный лес и свой небольшой поселок, до которого добираться больше двух суток, настолько глубоко на юго-востоке он прячется. Но, главное, они говорят о том, что так просто туда не попасть. Для достижения конечной цели нужно совершить несколько пересадок. После поезда пересесть на автобус, потом на электричку и снова на автобус.
– Скажите, а домик в вашем замечательном поселке будет дорого снять? – интересуюсь, поддавшись интуиции.
– А тебе зачем? – прищуриваются женщины, бросая в мою сторону оценивающие взгляды. – От закона что ли прячешься?
– Нет, от шума большого города и жениха, который изменил, – отвечаю, глядя в глаза сначала одной, а потом другой.
Не знаю, откуда приходит предчувствие, что врать им не нужно, поймут, но я им проникаюсь и говорю пусть не всю, но всё же правду.
От этого, как оказывается позже, очень выигрываю.
Глава 8
Четыре года спустя
– Тальяна, милая, выручай, нам твоя помощь требуется, – Тисовна заглядывает в небольшую каморку, прилегающую к процедурному кабинету, где я выполняю рутинную, но любимую мною работу – мою и стерилизую инструменты.