– Опять Сэм? – уточняю, не оборачиваясь и не спеша срываться с места.
Вместо этого, прикусив кончик языка, наклоняюсь над биксом и аккуратно подцепляю щипцами предпоследнюю иголку. Засовываю ее в крафт-пакет, запечатываю и откладываю в сторону. Туда, где уже скопилась приличная горка аналогичных.
– Конечно, он, – слышу в голосе нашей поселковой фельдшерицы ехидную улыбку. – Кто ж еще будет так настойчиво терпеть боль и ждать одну-единственную спасительницу, которой доверяет.
Улыбаюсь в ответ.
Тисовна не сердится и не ревнует, просто подкалывает в своей излюбленной манере. Как делает, дай Луноликая памяти, на протяжении последних трех с половиной лет.
С того самого раза, когда один маленький неугомонный оборотень решил удрать подальше от родительского дома в поисках приключений на свою мохнатую попу. И нашел их, как оказалось, довольно быстро. Когда несся по лесу, не глядя по сторонам, случайно поскользнулся на влажной после дождя листве и свалился с пригорка в овраг, угодив прямиком в густые заросли терновника.
В итоге сильно подрал себе шкурку и подвернул лапу, а попутно нацеплял колючих шипов везде, где только можно и нельзя. Включая теплый бархатный нос.
Нашли его тогда быстро и без раздумий потащили в медпункт. На всякий…
Вот только как назло, Тисовна, единственная медичка на многие километры вокруг, в тот день отсутствовала. Уезжала с семьей по своим личным делам, какие у нее время от времени случаются, и обещалась вернуться не раньше следующего вечера.
В амбулатории находилась я одна. Ни разу не медик и даже не санитарка, а всего лишь помощница на добровольных началах, занимающаяся обработкой инструментов.
Однако, данный факт не смутил ни переволновавшихся отца с матерью, ни самого волчонка. Последний вообще был дико настойчив: скулил, порыкивал и, как магнитик, тянулся к моим рукам, не реагируя на просьбы обернуться. И так вышло, что именно мне выпала честь заниматься маленьким неугомонным пациентом, а заодно попутно держать связь и консультироваться с Тисовной по телефону.
Всё закончилось удачно.
Пацаненка я подлечила. Благо, обработать раны антисептиком труда не составило, забинтовать лапу тем более, а ставить уколы я научилась еще в школе, когда бабуле каждые три месяца прописывали витаминные комплексы.
И все бы ничего, помогла и помогла, разошлись, забыли, но…
Но через сутки, когда Сэма привезли на осмотр к вернувшейся из поездки фельдшерице, а заодно решили снять повязки, выяснилось, что все раны, большие и малые, подчистую затянулись.
Не осталось ни следа, ни намека.
Увидев «чудо», конечно, регенерацию двуликих никто в сторону отметать не стал. Но даже с натяжкой вышло уж слишком по времени скоро. Подозрительно скоро. И единственным объяснением могло быть только то, что я…
В общем, Тисовна, одна из тех двух женщин, которых четыре года назад я встретила в поезде и позже уговорила прихватить меня с собой, обещая не быть проблемой; кто сдал мне жилье умерших родителей за символическую плату; кто взял к себе в помощницы, чтобы таким образом аккуратно со всеми перезнакомить и превратить из чужачки в свою местную, что в удаленном от цивилизации поселении является особенно ценным… именно она спустя шесть месяцев догадалась, кто я есть на самом деле.
Догадалась, но не рассказала эту тайну ни одной живой душе, ни единой. И не потому что я попросила, хотя попросила, конечно же. А потому что она сама по себе очень чуткая и понимающая женщина.
Но еще чуток ехидная. Этого не отнять. Оттого изредка, смеясь и подкалывая, пока никто не видит и не слышит, она стала называть меня неправильной омежкой. А все по причине того, что помогать другим, делясь энергией и подпитывая силами Луноликой, как подтвердил случай с Сэмом, я не разучилась, но потеряла ту самую очевидную отличительную черту жемчужины богини – притягательный аромат.
Да, за полгода, через которые меня рассекретили, он так у меня и не восстановился. Как нет его и поныне, спустя четыре года.
И такое положение неправильной омежки меня не просто устраивает. Я кайфую, я дышу, я парю, испытывая дикий восторг каждый прожитый день.
Еще бы!
Я больше не маяк для одиноких самцов. Не цель. И не средство.