То, что мальчонка без сознания становится понятно сразу. Слишком много шума создала Тайла, пробираясь в слабо защищенное укрытие, чтобы ее нельзя было не услышать. А Тайлер не только не пошевелился, чтобы проверить, кто нарушает его одиночество, но даже ни разу не вздрогнул и не издал ни звука.
И это плохо.
Очень и очень плохо.
На улице холод. А он мало того, что не в облике зверя, которому морозы нипочем, так еще лежит на голой промерзшей земле полураздетый.
И запах крови бьет по рецепторам. Ох, как же он пугает.
«Тайла, он же белый, как мел. И дыхание еле теплится»
Так и есть. Грудная клетка практически не двигается, пока ребенок делает короткие редкие вдохи-выдохи.
«Вижу, Тая. А еще вижу, что он сам сюда прибежал-приковылял. Кроме его, других запахов и следов нет. И шума преследования я не слышу»
Моя вторая сущность дергает ушами, прислушиваясь. Я же через ее глаза стараюсь рассмотреть рану. А когда понимаю…
«Матушка-Луна!»
Восклицаем с Тайлой практически одновременно, поминая богиню. Вся левая сторона от ребер до паха располосована и, судя по рисунку отметин, по боку ребенка прошлась когтистая лапа взрослого оборотня. И не поверхностно, царапнув лишь кожу, а жестоко и болезненно подрав мягкие ткани.
«Да что ж за тварь его покалечила? Не может же быть, чтобы родная мать так поступила?»
Вопросы волчицы волнуют и меня, но в первую очередь заботит то, что Тайлер никак не реагирует на присутствие чужого зверя поблизости. И даже на то, что Тайла несколько раз проходится шершавым языком по его щекам и шее, стараясь пробудить.
Ни сбившегося дыхания, ни хотя бы тихого стона, ни дерганья пальчиков.
Реакции ноль.
«Нельзя его тут оставлять!»
Выдаю то, что и так понятно. Вот только с дальнейшим получается загвоздка.
Мальчишку нужно перемещать в тепло и оказывать помощь. И так как он в теле человека, то именно в той последовательности, какую называю. Потому что холод и сырость при ослабленном организме – самые злейшие враги, в разы уменьшающие шансы на спасение.
Но как быть?
Волчица бездыханное тело мальчишки на себя не закинет, а волочить через кусты по земле, взявшись за малонадежную футболку зубами – полный бред. Повреждений окажется еще больше, да и те, что слегка затянулись коркой, вновь откроются, и сколько еще крови прольется – одна богиня знает.
Был бы он в теле волчонка… без проблем. За холку и вперед!
Но привести Тайлера в чувство, чтобы заставить обернуться, никак не выходит. Не реагирует, а время-то идет. Да что там?!
Кажется, будто оно бежит… утекает, как песок сквозь пальцы.
Думай, Тая, думай!
До сторожки – десять минут волчицей. Обратно сюда в теле человека – еще двадцать. Но никто не может дать гарантии, что эти полчаса мальчонка в холоде протянет. И если протянет, что я буду делать здесь, в темноте, пусть и с аптечкой?
К тому же то, что пока его никто не ищет – не показатель, что это не изменится позже. А если искать будет тот, кто его ранил?
Нет! Оставлять тут – не вариант.
«Оборачиваемся!» – принимаем с Тайлой совместное решение.
И уже меньше чем через минуту я ощущаю под голыми ногами все НЕ прелести колючих веток, да и холод мгновенно пробирает до костей.
«Дьявол! Давно я не попадала в ситуацию, когда совершенно голая носилась по лесу»
«Ты в нее никогда еще не попадала», – фыркает Тайла.
Посылаю лучики тепла своей сущности за поддержку и аккуратно просовываю подрагивающие руки под хрупкое замерзшее тельце ребенка.
Страшно. Как же страшно сделать что-нибудь не так.
– Терпи, маленький. Я тебя не брошу, – шепчу тихонько, касаясь губами холодного детского лба. – Всё будет хорошо.
Легкий аккуратный рывок, и малыш оказывается в воздухе, а через секунду прижат к груди. И от того, каким холодным он ощущается, снова становится страшно.
А если не справлюсь?!
Нет!
Нельзя думать о плохом. Вообще сейчас ни о чем негативном не нужно думать, главное – добраться до сторожки. А дальше будет видно.