Холодная она. К сыну равнодушная. Знакомства водит странные. Да что там? Жуткие. На первом месте собственные интересы и желания. До остального дела нет.
В общем, всё именно так, как рассказывала Тисовна. Неприятная особа. С самомнением. Эх, совсем мальчонке не позавидуешь.
К моменту, когда аппетитные запахи тушеного рагу с мясом наполняют помещение, а мать с сыном начинают ворочаться, я выставляю на стол миску с салатом и нарезанный большими ломтями хлеб.
– Ужинать давайте. Поздно уже, – киваю Бирине садиться за стол, а Тайлеру предлагаю остаться в кровати. – Нечего по холодному полу бегать и рану лишний раз тревожить.
Оба не спорят, ложками наворачивают с удовольствием. Да и я, уставшая из-за вторых бессонных суток и выпавших на мою долю приключений, ем в охотку. Котелок уговариваем без проблем. А после отпиваемся горячим чаем с медом.
– Ух, ну и темень уже, – выглянув в небольшое окошко, хмурится оборотница. – И дождь не перестает. Понятно, чего так сладко спится. Погода мерзопакостная.
– Это да, – соглашаюсь, заливая грязную посуду водой.
– И туалета теплого нет, – новое ворчание вызывает улыбку.
Естественно.
Какие в непролазном лесу удобства?! Она б еще про доставку еды и инфо-связь вспомнила.
– Ладно, пойду на улицу, – уходит.
Я же иду к Тайлеру. Проверяю температуру, забираю пустую чашку и подсовываю ему в руки небольшую пачку орехового печенья, которое, как заначку на черный день, всегда ношу в рюкзаке.
– Держи, мой хороший, – треплю мягкие волосы, которые следовало бы подстричь.
Будь лишнее время и силы, непременно бы так и сделала. Ну что за жуть, когда челка такие красивые глазки прячет?
– Спасибо, Тая.
На губах ребенка расцветает теплая улыбка, темно-синий взор озаряется светом, а маленькая ладошка несмело тянется к моей и пожимает.
Богиня, какой же он милый!
Удивительно, как у черствой, душной женщины родился такой добродушный и ласковый мальчишка. Право слово, зависть берёт.
– Давай, лопай, – подмигиваю и поднимаюсь на ноги, чтобы закончить все нужные дела.
Усталость берет свое, поэтому стараюсь справиться максимально быстро. Намытую посуду вытираю и прячу в шкаф, остатки провизии, всё, что есть, наоборот, выкладываю на стол. И к тому времени, когда Бирина возвращается, показываю ей, где и что есть.
– Я перед рассветом уйду в поселок. Завтра рабочий день. А ночью вернусь. Продукты принесу и вещи, которые вам в дорогу понадобятся, – говорю, что успела обдумать. – Еще лекарства Тайлеру. Ваша задача продержаться полдня.
– Продержимся, – оборотница снова морщится, но в этот раз поясняет причину. – Лучше б и мы сегодня бежали. Но эта чертова рана всё мне портит.
– Кто за вами охотится? – интересуюсь в лоб. Хочу понимать, чего она так боится, и чем это может аукнуться мне.
А вот про рану молчу. Единственное, радуюсь, что мамаше хватает ума не срывать слабого ребенка в неизвестность.
– Придурки одни, – отмахивается. – Я у них работала и случайно услышала то, что не должна была. Вот теперь прячусь.
– А Калеб? – понижаю голос, чтобы не волновать волчонка, который вновь задремал.
– Служебный роман. Сын о нем не знал, потому так странно среагировал.
Киваю.
Звучит правдоподобно, но что-то все равно не нравится.
Или это дикая усталость накрывает?
Да, похоже, так и есть.
– Ладно. Хочешь, сиди еще, а я спать.
Машу рукой в сторону второй лавки и, прихватив рюкзак, чтобы подложить под голову вместо подушки, иду ложиться.
«Богиня, какая прелесть!» – беззвучно стону, вытягивая ноги.
Засыпаю моментально, и совершенно не слышу, когда укладывается Бирина. Зато просыпаюсь мгновенно.
Как по щелчку. Только щелчков нет.
Тишина стоит кругом. Лишь совсем легкое дыхание Тайлера доносится со стороны второй лежанки.
Даже шум дождя отсутствует. Так это ж хорошо.
Тогда почему так исступлённо колотится сердце?
Какую опасность оно чует?
И…