се понимаю, я тоже соскучилась по Никитке. Давай-ка сбегаю к соседке за новыми тарелками. -У нас в буфете есть… Я кивнула головой и пошла в прихожую, к шкафу с посудой. Вдруг услышала звук хлопнувшей дверцы машины, меня как током пронзило, я швырнула тарелки в сторону и помчалась за порог: - Никииииткааааа!!! Брат, шагавший по тропинке, поднял голову и улыбнулся. Я, стуча босыми пятками по асфальтовой дорожке, побежала к нему навстречу. С ходу запрыгнула к нему на руки, обхватив руками шею, прижалась щекой к его небритому подбородку и прошептала: - Киит… - Настюха…- брат прижал меня к себе, вдыхая запах моих волос. Потом из дома выскочила мама, и мы так долго стояли во дворе, обнявшись. Наконец-то зашли, суетились вокруг повзрослевшего Никитки – подавали ему полотенца, чистую одежду, попить… А когда пришел с работы папа, мы сели за стол и отпраздновали возвращение брата. Он жадно ел, налегая на сладости и мясо в особенности – всем известно, что кормят в нашей армии не очень. За год Никитка вытянулся в рост, но похудел – скулы стали видны настолько, что казалось, будто они вот-вот прорвут кожу щек, а уши, и без того торчавшие в разные стороны, стали топорщиться еще смешнее. Кит долго рассказывал о своей жизни в армии, о том, как ходил в караул, как избегал натиска наглых дембелей, и много чего еще. Мама и папа жадно слушали его, стараясь наглядеться на сына. Ну, вот и все в сборе. Спать мы легли очень поздно, уже светало – кончалась короткая июльская ночь. *** Я шла на рынок, лениво помахивая авоськой – мама велела купить овощей. Стояла тридцатиградусная жара, солнце пекло нещадно, и при минимуме одежды мне было так тяжело шагать, что я еле переставляла ноги. Глазела по сторонам, отчаянно зевала, вдруг взгляд зацепился за знакомый силуэт. Ванька?! Ну да, он, шагает рядом с какой-то высоченной, ему под стать, темноволосой девицей и весело хохочет. Обнимает её за плечи, берет её сумку и так по-джентельменски несет. Мне как будто ударили под дых. Час назад, когда я ему позвонила и предложила прогуляться вместе со мной на рынок, он ответил, что очень занят на огороде, помогает бабушке с прополкой. Здорово… Они шагали мне навстречу, я попыталась свернуть, пока не поздно, но опоздала – взгляд недоуменных Ванькиных глаз уже остановился на мне. -Тыыыы?! – как-то испуганно протянул он. - Ага. Я. – я пожала плечами и все-таки попыталась улизнуть. Однако Иван, растерявшись, мне этого шанса не дал: -Эм…Ну…Знакомьтесь, это Настя, а это Элеонора. - Очень приятно, - прошелестела брюнетка. Я окинула ее взглядом. Ну да, фигура отменная – длинные ноги, обутые в фиолетовые туфли на нереально высоких каблуках, задница, талия, грудь размера третьего, ошеломляющее мини, декольте и спереди, и сзади, распущенные волосы длиной ниже талии, вот только лицо… Явная склонность к башкирской национальности, и любовь к обильному мейк-апу. Дааа, Иван, разочаровал ты меня. - И мне, - соизволила бросить я. – Гуляете? -Типа того, - отмахнулся Ванька нарочито-небрежно, - Провожаю её на вокзал. - Аа. - Ванюш, мне бы на автобус успеть, - Элеонора томно закатила глаза. - Ну…ладно, Насть, вечером увидимся. Пока, - заторопился Иван, и они зашагали к вокзалу. Я вмазала кулаком по бетонной стене дома, ободрав кожу на костяшках пальцев до крови. Как всегда, Настя, пролетаешь! Глаза застила пелена злых слез, и я заторопилась домой, забыв про необходимую маме морковку и зелень. Дома я закрылась в комнате, бросилась на кровать и вцепилась зубами в подушку, чтобы не заорать. Меня корежило часа два. Потом я, обессилев от раздумий, уснула. Разбудил меня Ванин звонок в одиннадцать вечера. - Алло.-буркнула я спросонья в трубку. - Привет. - Привет. - Выходи давай, я приехал. - О’кей, - ответила я и бросила трубку. Влезла в джинсы, надела футболку с длинным рукавом. Провела рукой по своей шевелюре. «Завтра же постригусь» - промелькнула мысль у меня в голове. Вышла к воротам, там уже стоял Ванька. Обнял, прижал к себе, поцеловал в щеку. Заглянув в глаза, спросил: -Ты чего такая грустная? - Спала. - Садись, прокатимся, - он открыл передо мной дверцу. Я забралась на переднее сиденье. Ванька сел за руль, нажал на газ… По нетвердому ходу машины я поняла, что он нервничает. Я надавила на кнопку магнитолы. …Ты больше о любви своей не вспоминаешь, И раненое сердце спрятано за семь замков… - донеслось из колонок. Отлично, очень в тему. Машину мотало из стороны в сторону. Я пристально посмотрела на Ваню. - Да остановись ты. Поговорим, - сказала я. - Хорошо, - с явным облегчением вздохнул Иван. Машина притормозила у обочины. Мы уже были на окраине города, на главной трассе. - Что не так? - начала я. - Все в порядке, - Иван сжал руль руками. - Просто нам нужно расстаться. - Кому-нам? - опять как будто кто-то резко дал кулаком под солнечное сплетение, и я почти перестала дышать, - Мне это не нужно. - Мне нужно. Молчание. - Посмотри мне в глаза, - попросила я. Иван поднял голубые глаза. Такие наивные и честные, и потому умеющие бессовестно лгать. - Это из-за этой Элеоноры? У вас что-то есть? - Нет, мы просто друзья. Мы родились в один и тот же день, представляешь? И в столице она мне показывала, что к чему, она уже с девятого класса там учится, а я-то, дурачок, не знаю столицы… - зачастил парень. - Отлично. Значит, не впервой так гуляете. Круто. – черт возьми, предательские слезы, не вытекайте из глаз! Не надо! Снова молчание. - Ладно. Расставаться так расставаться. – я повернула ручку двери машины, вышла и хлопнула дверцей. - Постой! Я довезу! – крикнул, высунувшись из окна, Иван. - Не надо, дойду сама. – махнула рукой я, и побежала по дороге вниз, по направлению в город. Дошла я часа в два ночи. Ноги отваливались, а глаза щипало от непрошеных слез. Зачем-то звонил на мобильный Ваня, я его выключила нафиг. Сняла кеды, ткнулась лицом в плюшевого медведя и горько разрыдалась. Прости меня, моя любовь – так там, кажется, у Земфиры?