Илария
Я подставила ладошку под свет солнечного луча. Обручальное кольцо от Cartier переливалось на безымянном пальце. Я улыбнулась. Настя теперь – жена. Повернулась на левый бок и обняла своего спящего принца. Он сонно пробормотал «Любимая», непонятно хрюкнул, поцеловал меня в висок, и засопел дальше. Я хихикнула и зарылась лицом в его ямочку между ключицами и с наслаждением вдохнула такой родной запах его тела. Осторожно высвободившись из мужниных объятий, чтобы не разбудить, я спустила босые ноги с кровати и на носочках прошла на нашу маленькую и уютную кухоньку. Мурлыкая под нос песенку, приготовила овсяную кашу, сварила какао, нарезала фрукты, пожарила блинчики, накрыла на стол и пошла будить Ваньку. -Милый, - шепнула я ему в ушко, - вставай, завтрак готов. - Мммм… - промычал Иван, сонно потягиваясь. – Не встану, давай полежим немного. - Ну нет, - я пощекотала его пятки, - свадьба была вчера, а сегодня начинается суровый семейный быт! Мы рассмеялись и пошли на кухню завтракать. * * * - Тим! Алло! Как там Ксю?! – пыталась докричаться сквозь помехи на линии я. - Все хорошо! Девочка, три кило ровно, рост 43 сантиметра! Я договорился с врачом, завтра можем подъехать к десяти утра, только не забудь простерилизоваться в автоклаве!!! - кричал в трубку счастливый Тимур. - Поздравляю!!! – я запрыгала по кровати с телефоном в руке, - Тимааааа! - До завтра, Настюх!!! - Пока!! Я завизжала от счастья! Мои лучшие друзья теперь родители!!! Родители самой замечательной на свете девочки!!! Ну вот как теперь уснуть?! Четыре часа ночи, так и так придется завтра не идти на работу. Жаль, Ваня уехал по работе в командировку, меня распирало гордостью за друзей, как будто родила я сама. Еле-еле я дождалась десяти утра, чтобы сесть в машину и помчаться к Тимке. Новоявленный отец также оказался крайне взъерошенным и невыспавшимся. Мы примчались в роддом и сразу столкнулись с врачом Ксюшки. - Здравствуйте! Я муж Ксении Нестриченко… - начал Тим. Доктор внимательно посмотрел на него. Почему-то у меня екнуло сердце. - Пойдемте. Мы пожали плечами и последовали за доктором. Он провел нас в свой кабинет. -Присаживайтесь. – показал врач на кресла. Я села и потянула Тима. Однако он только отмахнулся: - Доктор, что-то случилось? - М, да. - Ксюша? – испугался Тимур. - Нет, с роженицей все в порядке. - А с ребенком? - тревога колючей лапой сжала сердце. - Понимаете… Мы недоглядели, у Вашей дочери врожденная аномалия. – доктор опустил глаза. Тимур нервно повел плечом: - Я не понимаю. - У ней врожденное отсутствие нижних конечностей. - Что?! – ахнула я. – У ней нет ног? Врач кивнул: - Голень и ступни обеих ног отсутствуют. Тим сжал зубы. Я закусила нижнюю губу, чтобы не расплакаться, подошла к Тимуру, сжала его руку и только потом спросила: - И что… И что теперь? - Ксения Алексеевна отказывается от ребенка, - пожал плечом врач. – Вы должны либо подтвердить отказ, либо поговорить с женой о судьбе девочки. Я прижала ладонь ко рту. Не может быть… Ксюша, наверное, передумает, ведь сейчас у ней такое состояние, послеродовая депрессия и все такое… Нет-нет, Ксюша не откажется от дочери, ни за что, я ей не позволю! Тимур стоял, потрясенный произошедшим. Я погладила его руку и спросила: - Когда мы сможем поговорить с Ксенией? - Как только примете решение насчет ребенка. – доктор посмотрел на меня, - Я очень сочувствую. Я кивнула и вывела Тима из кабинета. - За чтоооо?!! – выл в моей комнате Тимур, рыдая и кусая подушку, - Так не должно было быть, нет, не должно было… Господи, за что?!! Я молча сидела на кресле, и старалась не расплакаться. Если я сейчас не буду держаться, Тиму будет еще хуже. Его истерика продолжалась третий час, первый раз я видела друга таким отчаявшимся. - Настя… Настя… - всхлипнул Тимур и повалился передо мной, положив свою голову мне на колени. Я обняла его за плечи. -Тим, держись. Я понимаю, сейчас тебе очень плохо, но… Надо подумать, что делать с девочкой. Оставлять её в роддоме нельзя. Тим поднял заплаканное лицо и прошептал: - Я её ни за что не оставлю. Я тихонько улыбнулась и сжала его ладонь. - Мы её не оставим. Я с тобой, друг. Ксюша лежала на спине, бледная и поникшая, и смотрела неподвижно в одну точку на потолке. На наше появление она никак не отреагировала. Я подтолкнула Тимура, нерешительно топтавшегося у двери. Он покрепче сжал в руке букет васильков и подошел к её кровати: - Здравствуй, родная, - поцеловал в лоб и присел рядом. Ксюша перевела равнодушный взгляд на него и еле заметно кивнула. - Как ты? Она приподнялась на локтях и шепнула: - Нормально. Тимур взял её за руку. Я нервно кусала губы за дверью палаты. Напрягало обстановку то, что остальным мамочкам, лежавшим вместе с Ксенией в палате, уже принесли их младенцев и они упоенно их кормили грудью, изредка кидая в сторону Тимы и Ксю любопытствующе-жалостливые взгляды. - Ксюшенька, скоро я заберу вас домой, тебя и нашу дочку, - несмело начал Тимур. Подруга покачала головой, и в голубых её глазах показались слезы: -Не хочу… Тимур, я не возьму её с собой… - Но… - Я не смогу, - прошептала Ксюша, бессильно опускаясь обратно на кровать, - Я просто не смогу… - Ты не одна, любимая, я буду с тобой. - Мне её даже не показали… Настолько все страшно? – она подняла взгляд на мужа. Все, хватит. Я решительно толкнула дверь плечом и вошла в палату. - Ксюхенций, - обняла я подругу. - Настя! - Так, дорогая моя, а теперь слушай. Это твоя дочь, и заберешь ты её отсюда в любом случае, - я говорила решительно, но тихо, стараясь избегать этих противных взглядов мамашек-зевак. - Но… - Ксю! Вот скажи мне, только честно – ты испытывала когда-нибудь ко мне чувство отвращения, жалости, хотела порвать со мной дружбу, лишь из-за того, что я какая-то не такая?! Ксюша опустила голову в свои ладони. Её плечи затряслись от рыданий. Но я была непоколебима: - Ответь. - Нет… Но ты… ты сильная… и не давала себя пожалеть. - А ты думаешь, твоя дочь даст себя в обиду? -Я… Я не знаю… Я не смогу смотреть на неё… - Надо хотя бы дать ей шанс, Ксюш. Ведь это ваша дочь, - я опустилась на колени перед её кроватью и взяла её за руку, - Я знаю, что это ужасно несправедливо, и ты не знаешь, что делать с этим дальше, но ради новой жизни, прошу тебя – дай ей шанс. Хотя бы маленькую толику шанса. Ксюша посмотрела на меня, потом на Тима… и тихо шепнула: - Я не буду писать отказную. Неделю спустя, мы встречали новоявленных родителей и их дитя из роддома. Я собрала нескольких общих друзей, родителей Ксюши и Тима, мы нарядили машины плакатами с поздравлениями и шариками, и с нетерпением ждали, когда же из дверей роддома появится счастливая пара со свертком в руках. Наконец двери скрипнули, и вышла Ксюшка с букетом цветов, а за ней шагал Тимур, осторожно сжимая в руках крохотное розовое одеяльце. Я закричала: -Уррра!!!! – и все подхватили, родители – а теперь бабушки и дедушки, - выпустили в небо шары, а друзья стрельнули многочисленными пробками открывающегося шампанского. Тим счастливо заулыбался, Ксюша растянула губы в какой-то ненастоящей улыбке, но все же улыбнулась, засверкали вспышки фотоаппаратов, посыпались поздравления… Дома Ксюшка всучила мне в руки маленький розовый сверток, а сама умчалась в ванную – реветь. Я ободряюще улыбнулась Тиму, осторожно положила ребенка на кровать, помыла руки, и лишь потом развернула розовое одеяльце и пеленки. Девочка, милое хрупкое создание, причмокнула маленькими губками, поморщилась, пошевелила крохотными ручками и продолжала спать. У ней были тоненькие рыжеватые волосики, носик – кнопочка и длинные белесые реснички. Я осторожно перевела взгляд на то место, где у неё должны были быть ноги. Там тихонечко вздрагивали два несимметричных обрубка, это не выглядело настолько уж страшно, скорее наоборот – было безумно жаль это маленькое существо, только начавшее жить, и уже потерявшее нечто необходимое… -Тимка… - шепотом позвала я друга, - Иди сюда, посмотри – она прекрасна. Тим опустился перед кроватью на колени, посмотрел на свою дочь, тихо улыбнулся и… заплакал. -Ты что, Тим? - Насть… - всхлипнул он. – Ты правда думаешь, что она… она красивая? - Идиот, - я шутя отвесила ему затрещину , - Она очень похожа на тебя, а значит, прекрасна вдвойне. Смотри-смотри, у ней Ксюшины голубые глазки! Малышка приоткр