Вечером Гектор встретил её близ Пустоши.
- Что ты решила насчёт возвращения в столицу? - резковато спросил он, едва закончился обмен приветствиями.
"Ты задумал увезти меня от него, Гектор?"
Мира вскинула голову, чтобы поймать его взгляд. Она сжала кулаки, и ногти больно вонзились в кожу ладоней, как когти хищной птицы. Более всего ей хотелось разодрать лицо вампира в клочья этими когтями.
- Владыка разрешил мне всего двенадцать жизней в год. Я слаба и медлительна. Где мне тягаться с охотниками! Останемся в Карде. Право, здесь тоже можно неплохо развлечься!
- Ты считаешь?
Гектор хмурился, но сдавался.
- Сегодня я поведу тебя на экскурсию по Вастусу, - Мира засмеялась. - Сегодня ты поймёшь, как мало узнал этот город за пять лет!
Их улыбки, обращённые друг другу, были хищными оскалами. Ложь навсегда встала между ними - тонкой, прозрачной, но неразрушимой стеной.
"Старейшие не откажутся от Дара. Тебе не справиться со всеми бессмертными, Мира".
"Я не отдам его Пустоте, Гектор. Значит, все бессмертные обречены проиграть".
Глава 10
СТАРШАЯ СЕСТРА
План Миры был прост. Конор стремится к добровольной инициации Избранного. Значит, нужно воспитать Избранного так, чтобы он никогда не пожелал обратиться в вампира.
Сначала это было легко. Они посадили вокруг дома розовые кусты, а у ворот - огромный колючий чертополох. В столовой и гостиной поселились сухие веточки вербены, а над всеми окнами и дверьми Винсент нарисовал круги - символы солнца. Всё это, конечно же, не защищало дом от carere morte, но мальчик почувствовал себя увереннее, и Мира начала конструирование настоящей защиты:
- Есть дома без хозяев: сдаваемые внаём, гостиницы. Проникнуть в такие незваным гостям легче всего - там слабая защита, либо же её вовсе нет. Дома-особняки защищены лучше. Эта защита ощущается незваными гостями как купол из стекла - невидимый и прочный. Но он может истончаться, его разрушают ссоры или уход обитателей, а смерть хозяина может вовсе разбить защиту дома. Есть ещё защита Ордена - Покров. Если обычную защиту может пробить сильный ночной гость, то Покров не по зубам и бессмертным владыкам.
Кто создаёт защиту дома? Его хозяин и только он. Тебе достаточно представить купол защиты, и он появится. Но ты должен действительно любить то место, которое собрался оградить защитой. И, создав защиту, ты не должен совершать злых поступков, допускать злых мыслей и ни в коем случае не сомневаться в своей способности творить волшебство.
- А почему я? Разве только я хозяин? А ты?
Вампирша вздохнула:
- В ней будет моя часть! Но дети создают самую сильную защиту. Просто взрослые видели слишком много зла.
- А можно сделать купол защиты над всей землёй?
Мира улыбнулась:
- Может быть, Избранному это по силам...
А однажды Винсент спросил:
- Защита бывает над домами. А что мне делать, если я встречу врага вне её? Можно как-то защититься самому?
- Охотники это умеют.
- Мне нужно стать охотником?
- Боюсь, что да, - вампирша загрустила. - А пока этого не произошло, посоветую одно: бежать!
Мальчик долго молчал, обдумывая что-то.
- Но и охотники могут пострадать от врагов? - спросил он. Глаза хитро блестели. - В сказках бывало такое. Они могут быть ранены... или убиты?
- Да, если враг силён. Допустим, старейший или хозяин, - Мира хмурилась, чувствуя, что этот разговор не так-то прост.
- А если охотника сильно ранит его враг, то охотник может стать, как он?
- Не понимаю...
- Охотник может стать наполовину вампиром? Например, бояться солнца?
Солнце в данный момент жгло спинку кресла, в котором сидела вампирша. Мира удивлённо подняла брови: так он вообразил, что она - пострадавшая от вампиров охотница?!
- Да, такое возможно, - выдавила она и поспешила уйти к себе в комнату. Всё же на лестнице вампирша, не удержавшись, закрыла лицо ладонями и расхохоталась.
Несмотря на всю ложь, это было лучшее время. Время светлой дружбы и безусловной детской любви. Вспоминая его потом, Мира признавала, что никогда их отношения не были столь близкими, когда они просто могли идти рядом, и чтобы она держала его ещё детскую руку. Отринув призраков прошлого, не страшась будущего, не соблюдая обязательную дистанцию... Она была ему старшей сестрой. Счастливое время...
Скоро всё изменилось. Мальчик вырос, и ей стало тесно с ним новым. Хохоча и гримасничая, вырвался из заточения старый призрак.
Винсенту исполнилось пятнадцать. Он вырос, уже теперь был выше Миры. Лицо было ещё по-детски мягким, подбородок, скулы не выделялись рельефно, но голос потерял детскую звонкость.
Голос Алана - вот первое, что вернулось к Мире из прошлого, когда мальчик повзрослел: тот же тембр голоса, тот же смех, та же манера говорить - небрежно, рассеянно, беззаботно. Он возвращался. Мира узнавала его вновь и по-новому: походка, жесты, улыбка...
Иногда Мира ждала, что почувствует старое волнение. Она начала путать имена: "Винсент"? "Алан"?! Поэтому старалась чаще глядеть племяннику в глаза: тот же голос, манеры, походка, привычки - словно отражение в зеркале, но это зеркало, отражающее давно ушедшего, но не забытого разбивалось, когда Мира встречалась с Винсентом взглядом. Это были не те глаза. Не серый лёд - прозрачный ручей...
Зеркало разбивалось, и она понимала, что присутствие тени Алана - лишь её иллюзия. Нет. У Винсента не та улыбка и вовсе не такой же смех. Она вспоминала лицо Алана, нервное, одинаково страшно искажающееся от смеха или крика, тёмное, несмотря на вампирскую бледность - то была тень отчаяния, тень безумия, и понимала, что оно совсем не похоже на это новое, тонкое лицо актёра, на котором и радость, и отчаяние кажутся одинаково прекрасными.
Тогда, она думала: "Пусть Винсент никогда не будет зеркалом, отражающим того, пусть он никогда не станет вампиром!"
Мысли вампирши наполнились новой тревогой за судьбу Избранного.
"Что же делать?!" - один и тот же вопрос, как в дурном, повторяющемся из ночи в ночь сне.
"Беги... Бегите! Пока ещё не поздно", - планы побега она строила каждую неделю, но ни один не претворила в реальность: "Конор узнает, Конор найдёт, Конор заберёт его днём, когда ты бессильна. А что подумает Владыка? Что, если в суматохе бегства, его причина станет известна Дэви? Можно ли убежать от него... от Бездны? Она смотрит из всех зеркал!"
Вампирша искала слабое звено в цепи приближённых Владыка: хитрый, ненавидящий своего наставника и господина, Адам Митто, поглощённый новыми способностями хозяина, Герман Гелер, Калькары, чьей вотчиной была Дона, не в последнюю очередь по вине Дэви ушедшая Ордену... Нет, нет: нечего и думать просить у кого-либо из них защиты. Она может лишь стравить их, но тогда маленькая, слабая, первой и погибнет на их клыках.
Решения иного, кроме "ждать", она не находила. Возвратившись с ночной охоты, вампирша кружила по своей крохотной комнатке, пока хватало сил. Три шага от окна до кровати, ещё три до двери - и обратно по кругу. В конце концов она падала на кровать и засыпала, но "что же делать?!" - было последней мыслью перед тем, как погрузиться в сон, и первой вечером, после пробуждения. Хуже всего было то, что Избранный, кажется, начал раздумывать, какую чашу весов, качающих его Дар, предпочесть! Мира замечала, что Винсента порой тревожит красивая несчастная тётушка и кляла про себя очарование всех carere morte - бесчестную красоту цветка, скрывающего яд.
Вечер. Ещё не пробило одиннадцать, а Агата уже скрылась в своей комнате. Они опять остались вдвоём. В последнее время Мира начала бояться таких вечеров... Она схватила книжку и, прочитав две главы, даже всерьёз заинтересовалась содержанием.