- У нас новый учитель истории, - сообщил Винсент. Он один не желал принимать вечерней скуки и тишины.
- Ты говорил об этом вчера, - заметила Мира, пресекая попытку на корню.
- Тётушка устала и злится, - обиделся он. - А от чего устала, если целый день спала?
- Не дерзи, - обиделась Мира, - и я не спала. И если б ты действительно понимал, насколько плохи наши дела, ты бы не стал спрашивать, отчего это я злюсь!
- Скучно... - сказал Винсент. Мира впервые за вечер осмелилась посмотреть на него.
Мальчик водил правой ладонью над свечой, близко к огню, и тот же огонь плясал в его казавшихся безучастными глазах.
- Ты так можешь обжечься, - голос предательски дрогнул на последнем слове. Сейчас её племянник был вновь слишком похож на Алана... Мира закрыла глаза: это слишком для её рассудка!
- Мне кажется, я схожу с ума, - сказал Винсент после долгого молчания, очень тихо, на этот раз, не рассчитывая быть услышанным.
- Знаешь, в твоём возрасте я тоже думала, что схожу с ума, - заметила вампирша. Голос звенел, как ледяной колокольчик.
- Тогда ты не жила здесь. Мерзкий город! Больной, ужасный, пустой. От страха он словно только тень себя...
- От... страха?
- От страха перед ними. Раньше я не видел их, только чувствовал холод. Они испускают холод, как живые - тепло. Раньше я думал, что они чудовища. А теперь я вижу их! Они здесь везде. Они отражаются в людях, как в зеркалах. У них мёртвые глаза, но они не мертвы. И, что самое ужасное, они не чудовища! Если б они были чудовищами, всё было бы намного проще... Лучше б я не видел, не знал их!
Вампирша неубедительно засмеялась:
- Мы же давно говорим о них. Ты ещё не привык?
- Это не всё, - он опустил ладонь ещё ниже, позволяя пламени лизать пальцы. - Они зовут меня... Это чары Высших?
- Пожалуй, нет. Чары Высших сильны, способны подчинить любого, но недолговечны. Разумный быстро распознаёт их и ставит барьер. А вот Низшие... Если чары Высших подобны цепям, то чары Низших - паутинкам. Смертные не замечают их и могут следовать внушённым им идеям долгие годы. Но Низшие "зовут" лишь того, кто способен их услышать, кто слаб, кто сомневается, кто боится, кто чем-то опечален... Что с тобой?
- Если б я знал!
- Что это за зов? Как ты его ощущаешь?
Винсент задумался. Он даже оставил свечку.
- Как будто внутри меня есть частица, которая тянется к ним. Как железо к магниту. Но чужеродная это частица или часть меня? Не могу понять!
Вампирша кивнула. Проклятый Дар! "Частица проклятия, Великого вампира, стремится к carere morte".
- Что бы это ни было, не поддавайся. Это шаг в бездну.
Избранный поморщился.
- Это я знаю, - он резко, недовольно взмахнул рукой. - Но ты не понимаешь! Они некрасивы, странны, но притягательны. Когда я чувствую их рядом, меня кидает в жар, мысли путаются, и я... - он взглянул на неё и вдруг оборвал фразу. Покраснел... Мира поняла, о каком влечении речь. О, и она сама когда-то поддалась тёмному обаянию юного бессмертного!
- Их привлекательность - только иллюзия, - тихо заметила она. - То, что кажется лекарством для внезапно заболевшего тела, может стать ядом для души.
Но от нового взгляда племянника её бросило в жар: то был вполне взрослый, мужской, бесстыдный взгляд! И Мира опять бежала наверх... На лестнице она остановилась, закрыла лицо ладонями. Щёки горели.
Что же это? Дар Избранного просыпается? Или это Низшие, слуги Конора, туманят его разум?
И что же теперь делать ей, carere morte?
В эту ночь её сопровождал Гектор. Вместе вампиры навестили Сальтус и прошли его насквозь. Они неслись, подобно теням облаков. Мира часто поворачивала лицо к спутнику, заглядывала в глаза, силилась прочитать ответ в чётких линиях профиля.
Они остановились отдохнуть за городом, в небольшом лесочке по пути в соседнее селение. Отсюда был хорошо виден Лысый холм - место страшной казни вампиров, и Гектор всё не отводил от него глаз.
- Однажды мы можем оказаться там, - пошутила Мира.
- Только ты. Потому что живёшь на виду...
Мира усмехнулась: "Это мы ещё посмотрим!". Вампир заслонял от неё пейзаж, и она вытянула шею, пытаясь разглядеть мягкий округлый силуэт холма на фоне черного неба.
- Тот мальчик на первой же улице Сальтуса, лёгкая добыча, - медленно сказал Гектор, вспоминая недавнюю охоту. - Почему ты не взяла его?
- Кто? О ком ты? Я не запомнила.
- Я запомнил. На вид ему было лет пятнадцать. Сначала ты не трогала детей, теперь обходишь стороной и подростков. Интересно, правда? Почему? Жалеешь их, как племянника? Или стыдишься перед ним?
- Не говори чуши.
Наступила долгая, давящая тишина. В молчании вампира сквозила обида, и Мира пожалела о необдуманно брошенной фразе. Ведь ей сегодня ещё нужно выяснить у Гектора, есть чары Низших над Винсентом...
- Когда мы охотились, я вдруг подумала: что, если наша добыча окажется Низшим? Смешная ошибка! - торопливо заговорила она, ещё толком не зная, как подведёт к нужной теме. - Внешне их не отличить от смертных и сердце у них бьётся также часто.
- Просто, ты недостаточно чутка. Я легко отличу Низшего от смертного.
Мира не обиделась. Обоюдные язвительные замечания были булавками, скрепляющими их очень свободные отношения.
- Интересно, сколько в Карде сейчас Низших? Они так незаметны... Интересно, есть ли они в моём районе? Агата часто жалуется на мигрень... Не они ли тому причиной? - повела она дальше, все ещё слабо представляя себе финальный вопрос, который даст ей единственно нужный ответ.
Гектор ухмыльнулся.
- Низших сейчас вовсе нет в Карде, - безо всякого перехода огорошил он. - Ещё осенью Дэви потребовал у Конора очистить вотчину Высших от "всякого сброда". Низших нет в Карде уже почти полгода.
- Это точно?
- Определённо точно, - она ожидала увидеть смешок в его глазах, но Гектор остался равнодушно-безучастным. - Видимо Владыка собирается скоро отбыть в очередное путешествие, вот и не желает оставлять Карду "всякому сброду".
- Тебя это определение сильно задевает.
- Ты знаешь мою историю, - он поднялся. - Ты достаточно сыта?
Мира сладко потянулась. Ей было тепло на промозглом ветру, хотя ощущения наполненности, сытости, как в юности, она не испытывала.
- Сыта ли я? Не голодна, но экономна. Что ты хочешь мне предложить?
- Танец в небе, - он протянул ей руку. - Ты можешь остаться в человеческом обличье, если хочешь...
- Чтобы ты вертел меня, как куклу? Ну уж нет.
Была ли в их близости хоть капля любви? Нет. Ни любви, ни простого инстинкта продолжения рода, довлеющего над всем живым и не оставляющего даже carere morte. Это была разведка; поиск слабых и болевых точек противника. Это была война; они обменивались ласками, как ударами. Они оставались закрытыми, каждый в своей крепости, и когда все одежды были сброшены. И когда два крылатых воина сшибались, играя в небе, казалось, слышится лязг их доспехов...
Мира возвратилась домой за полчаса до рассвета. Неслышно отворила дверь и проскользнула в свою комнатёнку наверху.
"Низших нет в Карде! Значит, странные мысли Винсента вызваны не их чарами, - вампирша опять кружила по комнате, не замечая того. - Значит, виной тому пробуждающийся Дар Избранного и... его чертов возраст!"
Она остановилась, вдруг отчётливо представив себя и его, их последний разговор. Две фигурки, кружимые смерчем, сопротивляющиеся, цепляющиеся за стены воронки... Напрасная борьба! Они неизбежно встретятся, соединятся на дне бури!
Чёртов возраст! Сейчас, когда его детская решимость и вера в добро ускользают туманными призраками, когда он легко может подпасть под чужое влияние... сейчас - ей придётся оставить его.