- Также, как сейчас? Будешь безучастно смотреть на гибель людей от клыков Высших? Будешь продолжать бесплодные попытки исцелить carere morte и губить этим свою душу? Будешь считать школьных друзей, избравших сторону бессмертных? Ты уже знаешь, что ждёт тебя в конце этого пути. Отшельничество. Безумие. Одинокая, холодная смерть.
- Замолчи!
- Да, ты прав. Оставим тему Низших. Всё потом. А сейчас, уезжай... Солнце село. Чувствуешь, как тень накрывает Корону?! Это слуги Дэви ищут тебя. Уезжай, прошу!
Винсент оттолкнул её руку и вновь закрыл лицо. В опустившихся сумерках, действительно, то тут, то там скользили ловкие, быстрые тени. Всё ближе, ближе...
- Ты права, - был вынужден признать он. - Оставаться здесь долее - самоубийство.
Линда просияла:
- Я найду экипаж!
Винсент быстро собрался и вышел в сад. Он ни разу не оглянулся на пустой дом, дверь которого даже не потрудился запереть. Впрочем, дома Короны можно было оставлять без присмотра, не опасаясь воров, а незапертая дверь для жителей города считалась признаком того, что дом является убежищем carere morte.
За оградой дома соседей Меренсов бродила одинокая тень. Старая знакомая София всё искала встречи с бессмертными.
Волна веселья, вызванная долгожданной разлукой со старым мрачным домом, поднялась в нём. Он приблизился к решётке ограды и зашептал:
- Прекраснейшая из дев, что ты знаешь о вечности?
София вздрогнула. Разрумянившись от волнения, она резко повернулась, прижала руки к груди, но, увидев друга, тут же погасла.
- А, это ты, Винс.
- Прощай, Софи.
- Куда ты? Опять к Конору?
- Нет... Я уезжаю в Дону.
- К Линтерам? - он кивнул. - Когда ты вернёшься?
- Никогда.
- Что ж, - девушка отвернулась, скрывая заблестевшие слёзы. - Я желаю тебе удачи, Винсент...
Экипаж, что обещала Линда, нёс герб Меллисов на дверце. Возница хмуро поглядел на парочку, поднимавшуюся в карету.
- Как же твой муж? - беззвучно спросил юноша.
- Узнает ли он? Мне плевать. Я проведу день у родителей, а послезавтра меня уже не будет в Карде. Конор обещал укрыть меня в Меторе.
Дом Вако скрылся из виду, позади осталась и хорошо знакомая дорога к Верхнему мосту Несса. Они спешили на вокзал. Нити, накрепко привязывавшие Избранного к древнему городу-вампиру, рвались одна за другой. Это было освобождение, сравнимое разве что с ощущением полёта во сне. Винсент впервые за вечер с тревогой и нежностью взглянул на спутницу.
- Конору следовало бы убить тебя за то, что ты пыталась предупредить меня об угрозе для мамы. Ты смелая! И хитрая... Что ты напела ему, что он даже пообещал тебе помощь?
- Когда я созналась, владыка был в бешенстве. Я боялась, что Конор убьёт меня, выдаст толпе, но он оставил мне жизнь: кто из Низших ближе тебе, чем я? Сейчас мне ничто не угрожает.
На вокзале он взял её руки, поднёс к губам.
- Зачем тебе ехать в Метор? Убежим вместе в Дону...
Вампирша засмеялась:
- Недавно ты гнал меня! Не поддавайся чарам carere morte.
- Я не поддаюсь. Я хочу, чтобы ты оставила своего владыку.
Линда ничего не ответила. Может быть, она просто испугалась, так как больше не поднимала глаз. И в эту последнюю минуту перед прощанием она воздвигла прозрачную стенку отчуждения меж ними.
- Мы ещё встретимся, Линда, - всё же сказал Винсент.
- Прости меня за всё...
Крылатые тени, присланные Владыкой, бесновались на Пустоши. Поезд всё дальше и дальше уносил Избранного от цитадели carere morte. Только теперь Винсент осознал, как прочно и глубоко этот город укоренялся в нём. Он проникал во все мысли и чувства, в каждый сон, он предварял каждое его намерение...
В вагоне второго класса он устроился в углу у окна. Мимо пролетали неизвестные леса и безымянные селения. И скоро горы, к подножию которых льнула Карда, исчезли в туманной дымке на горизонте.
В детстве он хворал неделями и месяцами, потому что carere morte сидела у его постели. Когда Мира уехала, Винсент впервые почувствовал себя действительно здоровым. Сейчас, глядя на оставляемую Карду из окна поезда, он впервые почувствовал себя действительно свободным.
- Они есть здесь, действительно есть! - донёсся голос одного из соседей по вагону, молодого, бедно одетого мужчины. - Я сам не верил, но недавно был случай... Наняла меня одна дамочка на весь день. Одета богато и голову высоко держит - не иначе, как из Тридцати Домов... - ох и измотала она меня! День и ещё полночи возил её по всему городу. А день был жаркий, жарче ещё не бывало этим летом. Я каждый час к фляге с водой прикладывался, а её нигде к обеду не позвали, ни сока, ни воды она ни в одном доме не пила, только по саду гуляла или на балконе беседовала. Странно это! Она бутылочку свою ещё в начале поездки обронила, я ей вернул - уже полдень был - а она пить не стала. Только в сумерках её открывала, чтобы умыться. Вроде с виду человек как человек, что от солнца зонтиком укрывается - ну, это понятно, загореть боится... Но чтобы не пить целый день! Меня как ударило: carere morte! Из тех, что Низшими прозываются... Отпустила она меня заполночь, а наутро я пошёл в тот дом, где она дольше всего пробыла. Боялся, конечно ж... Но как же иначе? Оставлять это нельзя: а то подрастёт, обзаведётся крыльями и начнёт людей убивать. Хорошо, что хозяева обычными людьми оказались, а девушка та - дочка им. Я рассказал о своём сомнении и ушёл. Не знаю, что там дальше будет... Но отец её - человек сильный, он её покрывать не станет, это я точно понял...
"Ещё одну Низшую раскрыли, - безучастно подумал Винсент. - Ловко! А я, слепой, столько лет не замечал странностей Миры..."
Невзначай подслушанный разговор встревожил его. Низших в Карде, конечно, много, но если эта вампирша действительно родом из Короны, число возможных carere morte значительно сокращается. И в этом случае несчастной приговорённой к жестокой казни вполне может оказаться Линда!
"Надо предупредить её. С первой же станции отправлю телеграмму", - подумал он.
А глаза уже слипались... Винсент пытался бороться со сном, но усталость была сильнее. Скоро Избранный спал, прислонившись головой к окну. Впервые за долгие годы на много миль вокруг не было ни одного carere morte.
Глава 19
НИКА ЗНАЧИТ ПОБЕДА
Едва дочитав записку Беаты, Мира поняла, куда уехал из Карды её племянник. Винсент мог быть только в столице, ведь здесь жили Линтеры, родственники по отцу, для которых он всегда был желанным гостем. Собравшись с духом, вампирша отправилась к Линтерам.
Её даже не провели в гостиную, оставили в холле дома. Хозяин долго не выходил к гостье, и Мира гадала, является ли причиной такой немилости изрядно подпорченная репутация госпожи Вако -Алиен... или Винсент сообщил Теодору более интересные детали прошлого вампирши? Первые слова Теодора не прояснили ситуацию.
- Пройдёмте в гостиную, - пригласил он, без особой радости от встречи. Извинений, что заставил себя ждать, но последовало. А всего один внимательный взгляд, которым он наградил вампиршу, заставил Миру задрожать: очень уж похоже глядели на неё охотники!
Однако она прошла в гостиную, удобно расположилась в кресле, расправила пышное платье. Незаметно для собеседника отметила путь отхода: задёрнутое плотной занавесью окно, недалеко, в двух шагах. Если придётся преображаться в комнате, крыльями она наверняка сшибёт картины и зеркала со стен, - Мира подумала это и вздохнула: красивую остановку было даже жаль...
"Неужели, охотник? Или просто осведомлённый человек? Может быть, Винсент рассказал ему..." - Она вспомнила, что племянник вполне может быть до сих пор зол на неё за давнюю ложь и загрустила.
Разговор получился холодным и чрезвычайно скорым. Теодор выразил Мире соболезнования по поводу смерти сестры. Вампирша осторожно приняла их, постаравшись сохранить равнодушное выражение лица. Мира размышляла, отвечать ли на намёк Теодора: "Нельзя жить спокойно рядом с главным страхом Карды..." Ничего не решив, она отбросила вежливую ложь и сообщила прямо, что их дорогому племяннику грозит опасность. Теодор в ответ заявил, что если опасность и грозит, то только со стороны тётушки-вампирши...