- Филипп, куда ты уходил? Я жду уже полчаса! - почти простонала Адора. Герцогиня была в крайнем волнении. - Филипп, ах, Филипп! Он узнал об Избранном!
- Крас?
- Да!
Испугавшись его молчания, его неподвижности, она подошла и - видение далёкой юности! - прислонилась к его плечу, ища поддержки.
- Я из Арденсов, но я поддержала бы тебя, даже если б ты решил дать Избранному силу охотника. Великая надежда народа Карды превыше страхов кучки сановных стариков, цепляющихся за свою никчемную жизнь. Но - он... Крас потребует... Ты знаешь! -
- Принести Избранного в жертву...
- Я не могу противостоять ему. Ни Рете, ни Гесси. Красы сильнее нас, и, ты знаешь... будут задеты интересы не только Красов, так что...
- Я думаю, мы с Избранным ещё поборемся, Адора, - он сам не знал, как эти слова сорвались с его губ.
- Ты уверен?
- Нет, не уверен, Адора, - Латэ вздохнул. - Дар Избранного - чудо, а чудо во все времена было опаснейшим оружием на свете. Я боюсь, что не удержу его на цепи - да и кто этого не боится? Дэви? Он, также как и я, медлит. Но я всё-таки думаю: поскольку чудо само пришло к нам - нам не должно гнать его.
По стене вновь плясали тени, порождённые пламенем единственной, почти догоревшей свечи, и главе Ордена вдруг показалось, что они указывают ему многие направления, многие пути. Перед ним была сеть дорог, и перед его мысленным вором вставали люди, его волей, с его верой идущие по ним, попирающие ногами пылающий старый мир.
"Огонь догорит, и останется пепел, серый пепел. Единый конец, лучший конец для всей этой истории..."
- Была ли вампирша, пришедшая к нам летом, уверена, что Покров пропустит её? - промолвил он. - Нет! И это тоже чудо! Такого не бывало прежде. Это всем показалось бы безумием. Это должно было погубить её! Но она шла...
Глава 27
БОЛЕЗНЬ
В конце сентября Винсент куда-то пропал. Большинство полагало, что он ушёл из Ордена, разочаровавшись, но Лире была известна очередная тайная правда: Дар не удалось скрыть от некоей влиятельной персоны, желающей смерти Избранного. Скоро поползли слухи о человеке, подобном тому, который стал Великим вампиром. В Ордене заговорили о том же Избранном, только заменяя это слово Проклятым, а Дар - Проклятием, которое необходимо уничтожить. К счастью, пока без имени... Сбылось предсказание Адоры: Избранному угрожали не столько carere morte, сколько соратники. Каким-то чудом Латэ удалось вынести вопрос о двойственной природе Дара на обсуждение, и до его окончания Винсент скрывался на востоке столицы. Новая тайна! Лира приняла её привычным молчанием. По правде сказать, у неё не было ни малейшего желания задумываться о непонятных играх, что ведут Латэ и верхушка. Охотницу волновало иное.
Всё чаще и чаще Лиру мучили приступы сумасшедшего, болезненного сердцебиения, ей становилось лишь хуже, но всё также много времени она проводила в Академии, в рейдах. Сначала девушка удивлялась: неужели никто, совсем никто не замечает её состояния? Потом смирилась. Какая-то часть её ещё молила о помощи, во что-то верила, чему-то радовалась, но другая, большая, уже становилась айсбергом в холодном море равнодушия ко всему.
Осень. Закаты и рассветы стали одинаково серыми. И ночью, и днём в редкие минуты покоя к Лире приходила Она, сжимала сердце ледяными пальцами... - тоска предчувствия, тоска ожидания. Тёмная, страшная, неизвестная болезнь поселилась в охотнице с той летней ночи, когда она случайно поранилась стеклом, и медленно пожирала тело изнутри. Она умирала - в шестнадцать. Она робко, редко дышала, мало, тихо говорила. Лире казалось, что с каждым вздохом, с каждым звуком из неё уходят силы. Девушка шаркала, как старуха. Каждый день она со страхом глядела в зеркало, ожидая, когда же оно отразит чудовище, полумертвеца, каким Лира себя чувствовала. Но из тёмного стекла на неё смотрела всё та же милая красивая девушка, высокая и стройная, выглядящая старше своих лет - совершеннолетней, с бледной от природы кожей, с быстро и ярко расцветающим румянцем. Облако золотисто-рыжих волос и зелёные спокойные глаза-бездны... Лира улыбалась, и тогда в этих глазах мелькал затаённый испуг, а ямочки на щеках казались червоточинами в яблоке.
Она почти не спала, а если засыпала - просыпалась через мгновение от жуткого приступа сердцебиения, распахивала глаза. И иногда ей удавалось ухватить взглядом тень у своего изголовья. Тень смерти... Бессонным привидением Лира простаивала у открытого окна часами - до нового дня или ночи. Свежий ветер не бодрил её; в комнате, казалось девушке, всё также душно, всё также полно ожиданием тёмного, страшного гостя.
Дома она редко покидала свою комнату. Одинокие блуждания по коридорам пустого дома были ещё страшнее смерти, стерегущей её у постели. Порой Лира сталкивалась со старушкой - ещё одной сумасшедшей тенью. Но бабушка больше не узнавала внучку. Она видела в ней свою дочь - мать Лиры, и девушка бежала прочь от жуткого старушечьего бормотания:
"Марта? Где ты опять гуляла полночи? Что ты убегаешь? Я видела твоё лицо. Ты несчастна, девочка моя, несчастна. Я говорила тебе: не выходи замуж за Диоса! Его семья - сумасшедшие... Говорила тебе, говорила тебе..."
Лира понимала, что она больна, возможно, очень больна, но боялась узнать свой приговор. Когда доктор навещал бабулю, она выходила и брела по улице, прочь от дома. Лира изо всех сил пыталась противостоять искушению вернуться, броситься к доктору и выложить ему все свои страхи:
"Что со мной? Чем я больна?"
Девушка упрямо уходила как можно дальше от дома... Если она пойдёт за помощью к доктору, придётся рассказать ему о возможном заражении кровью вампира. Господин Меркес не был охотником, но был осведомлён о делах Ордена, являясь его давним другом. Он мог решить, что Лира обращена, и сообщить Латэ. А дальше...
Ритуал исцеления. Тому, кто будет пытаться её исцелить, откроется всё. Всё, что она есть. Он увидит след, оставляемый гостьей, приходящей в часы тоски, одиночества, грусти - Пустотой.
Пустота... - Лира больше не боялась этого имени.
Однажды она не выдержала. Она только собралась выйти из дома, как жесточайшая боль пронзила грудь. При каждом ударе сердца Лира словно падала в пропасть: сейчас... так больно!.. оно же разорвётся... рвётся...
Смерть была рядом. Совсем рядом.
Приступ прошёл. Он длился несколько мгновений, а ей показалось - вечность. Но вот в груди потеплело - тело радовалось избавлению от боли. Всхлипывая от страха, Лира бросилась наверх и на лестнице столкнулась с Меркесом, вышедшим от бабули.
Всё всхлипывая, она сбивчиво объясняла: сердцебиение, давящая тяжесть в груди, холодный пот... Меркес не придал её боли должного значения. Он решил, что это нервное! Тогда Лира, не поднимая глаз, быстро рассказала про возможное заражение, но он рассмеялся, как прежде Избранный.
- Значит, не заражение, - с обидой в голосе сказала Лира. - Значит, я просто волнуюсь? Ещё бы! Похожим заболеванием болел мой отец!
Она била почти наугад. В детстве, прислушиваясь к разговорам родителей, Лира порой воображала, что у папы какая-то болезнь сердца. Фантазировала, со всякими страшными подробностями, не из ненависти к отцу - она вообще тогда не знала слова "ненависть", лишь из детского бездушного любопытства: "Что будет, если?.."
Неожиданно она угадала.
- Angina pectoris. Это болезнь стариков, редко мужчин и никогда - молоденьких девушек, - успокаивающе улыбнувшись, сообщил доктор. - Откажись от рейдов на эту зиму, восстанови нормальный распорядок дня, больше спи - и всё пройдёт.
Получив от него главное - название своего недуга, Лира развернула бурную деятельность в библиотеке Академии. Все труды медицинского факультета ночью были к её услугам. Скоро она сидела в читальном зале, а холодная тьма наваливалась на плечи и оттуда растекалась по телу, проникала под одежду, под кожу... в душу: