Я немедленно представила себе Авенуса с его узкоплечей подростковой фигуркой в джинсиках и маечке с черепами — как он грозно сдвигает брови и начинает читать мне мораль, но вместо того, чтобы громко расхохотаться, неожиданно почувствовала, как в глазах у меня всё чернеет, сознание уплывает куда-то, а тело сводит мучительной судорогой.
— Ирка! Что с тобой?! Ирка! — как сквозь вату долетал до меня голос Хитча, — Ирка, очнись! Посмотри на меня! Посмотри сюда! Посмотри! Ирка!..
А после наступили тьма и тишина — странное бесчувствие, вовсе непохожее на обморок, в котором время и мысли не останавливались, а продолжали течь.
— Прости, — прошелестел где-то глубоко внутри меня голос, — Не бойся. Это ненадолго. Иначе — не получается. А потом я уйду. Совсем.
Когда я открыла глаза, надо мною было яркое синее небо, и холодный ветер трепал волосы, и два знакомых лица тревожно вглядывались в меня. Это был катер, и я сидела на одной из лавок, откинувшись назад, а руки мои упирались в борта.
— Со мной всё в порядке, — сообщила я, потянулась за сигаретами, чуть не потеряла равновесие, всё-таки закурила и потребовала у Хитча:
— Рассказывай!
— Ты упала, — начал он, как-то недоверчиво поглядывая на меня, — Я думал: эпилептический припадок или что-то вроде. Но ты вдруг вскочила на ноги, перепрыгнула на одну из этих плавающих плит — я и моргнуть не успел. И запела. Тонким таким, пронзительным голосом, аж мурашки по коже побежали… Минут десять, наверное, пела, а я стоял, как идиот, и всё не мог сообразить, что мне делать: то ли хватать тебя в охапку, пока ты в воду не свалилась, то ли подождать, что будет… А ты замолчала, наконец, подошла ко мне — такой странной походкой, порхающей, как будто бы ты с каждым шажком чуть-чуть взлетаешь над землей…
Авенус отвернулся — слишком быстро и резко, чтобы я могла не заметить этого.
— А дальше?
— Взяла меня за руку и потянула. Открыла дверь. Мы вошли в лодку. Ты села. Всё. А теперь, может быть, ты мне что-нибудь расскажешь?
Катер покачивали волны, а весеннее солнце лупило так сильно, что я невольно поискала глазами, чем бы прикрыть голову, вспомнила о капюшоне куртки и натянула его на себя.
— Это О-Нару. В какой-то момент она поняла, что я не смогу добраться до ее воспоминаний, а даже если бы и смогла… Понимаешь, там можно было создать Дверь только на эмоциональном взрыве. Ну, чтобы невероятно, до боли захотелось оказаться рядом с каким-нибудь человеком. Ты был со мной, а кроме тебя… В общем, она подмяла моё сознание под свою память на какое-то время…
— Одержимость, — заметил Авенус, не поворачиваясь, глухим, сдавленным голосом. — Она, кстати, могла бы остаться в твоем теле навсегда. Ты ведь даже не попыталась бороться.
— Я ей поверила, — пожала я плечами. — Может быть, она и сумасшедшая, но она хорошая. Она просто прекрасная. Авенус, какого черта…
— Это что — твой третий вопрос? — зло бросил Дракон и уставился своими древними глазами, в которых плескалось бешенство, прямо мне в зрачки, — Думаешь, у тебя есть право спрашивать у меня отчета? Судить меня? Жалеть меня?
Хитч обнял меня за плечи и твердо посмотрел на него:
— Куда уж нам! Просто Сяо по доброте своей подумала, что Вам будет легче, если Вы хоть что-нибудь расскажете.
— Может, еще на кушетку меня уложите, доктор Зигмунд? — криво усмехнулся Авенус, шагнул к рулю и бросил через плечо, — Ладно. Вы заслужили право услышать эту историю. Только знаете, мне уже до смерти надоело болтаться по этому морю. Давайте уже займем какое-нибудь стационарное положение — там и поговорим.
Возвращались мы молча. Конечно, под рев мотора всё равно не очень-то поговоришь, но лично мне открывать рот совсем не хотелось. Всё оставалось позади, всё растворялось в белой пене за кормой, и можно было уже никуда не бежать, ни о чем не думать, а просто курить, обниматься и подставлять лицо холодным брызгам…
Я как-то безусловно предполагала, что по высадке на берег нам придется ловить машину до города, искать гостиницу, но всё оказалось гораздо проще. Замкнув причальную цепь, Авенус сделал несколько неуловимо-быстрых движений руками и кивнул в сторону появившейся Двери:
— Добро пожаловать в мой дом!
— Так Вы здесь рядом живете! — удивилась я, входя.
— Не совсем так, — заявил хозяин и легким жестом стер полупрозрачную занавеску входа, — Просто у каждого, кто умеет творить Двери, есть такое место, куда он способен войти из любой точки вселенной. Обычно там и строят себе дом.