— То есть никто из драконов пока еще не умирал естественной смертью.
Сказать, что он меня ошарашил, было бы слишком слабо. Я даже вдохнуть забыла.
— Зачем же Вам тогда эликсир бессмертия? Вы же и так…
— Я — и так. А ты думаешь, всё делается только для себя?
И такая тоска вдруг просквозила из глаз Лао, что я невольно представила себе, каково это — жить, и жить, и жить, обречённо хороня близких и любимых, какая это печаль и какое одиночество…
Тут, к счастью, завопил в коридоре проводник, предлагая желающим чай, и я смылась в тамбур покурить.
Свинья я всё-таки самая натуральная! Вот оно и пятое состояние! Так что хорошо бы мне до дракона еще и в человека научиться превращаться! Ладно, замнем на сегодня эту тему. Пора бы уже поинтересоваться, что за типа мне в напарники сватают, и где он, собственно говоря…
Когда я вернулась в купе, старик, к моему удивлению, сам заговорил о том, с кем мне предстояло работать:
— Личность он уникальная. Феномен. Не оборотень, но, кажется, и не человек. Превращаться он ни в кого не умеет, дверей тоже не видит, но! — тут Лао сделал многозначительную паузу, — Может сквозь них проходить, если при этом держит за руку кого-то из наших.
— А разве у обычных людей… — начала было я.
— …никогда так не получается. Для них дверей попросту не существует — тысячу раз проверяли. Я, помнится, в своё время пытался одну девицу даже на руках сквозь дверь пронести…
— И что?
— Что-что… — проворчал Лао, — Она только задницу себе отбила. И долго потом на меня за идиотский фокус ругалась. А он — единственный — запросто проходит. Рассказывал, что в первый раз это у него случайно получилось. Погнался за воришкой — тот у него золотые часы стащил. А вор, балбес, оказался из наших, ну, и решил оторваться, благо дверь рядом была. Так и втащил за собой напарника твоего будущего. Тот от растерянности руку, естественно, разжал и несколько лет потом в этом мире мыкался, пока случайно не встретил оборотня, который его назад переправил. Но с тех пор ему путешествовать очень понравилось. Парень он обаятельный, к себе располагающий, так что его в попутчики охотно берут. Его даже и называют-то обычно Хитч — сокращенное от Hitchhiker. Он, кстати, своё настоящее имя называть не любит почему-то.
— Он хоть по-русски-то говорит? — поинтересовалась я. Не хватало мне еще с напарничком на пальцах объясняться!
— Он практически на всех европейских языках болтает, — усмехнулся старик, — Поднатаскался за долгую жизнь.
Я тут же представила себе почтенного дедушку-полиглота с радикулитом и артритом, перед которым мне придется почтительно открывать двери. Ох, мало мне было Лао!..
— И сколько же ему лет?
— А вот это самое интересное, — оживился алхимик, — Точно никто не знает, но не меньше ста пятидесяти — это точно.
— Сколько?! Вы ж говорили, что он не оборотень!
— Я же сказал уже — феномен! Он когда впервые прошел через дверь, перестал стареть. Совсем. Как бы заморозился в том возрасте. А ему и был-то 21 год. Так что пускай тебя его пацанячья внешность не обманывает: жизненного опыта у него раз в пять побольше твоего.
Еще один бессмертный, блин! Нет, придется срочно учиться в дракона перекидываться, а то в таком обществе даже помирать как-то неудобно…
— И как же, интересно, такое может быть?
— Знать бы… Я в своё время правую руку готов был отдать за то, чтобы его кровь на анализ получить.
— И что?
— Хорошо, что не отдал. Ничего в нем особенного обследование не выявляет. Во всяком случае, современными методами. Загадка. Он, кстати, еще и оборотней от обычных людей с первого взгляда отличать научился — то ли по запаху, то ли по ауре — не говорит. Я — и то так не умею.
— Меня же Вы определили как-то…
— Так я к тебе четверть часа присматривался, не меньше. Ты мне, кстати, напомни как-нибудь, я тебя тоже поучу, какие у оборотней характерные признаки есть.
— Так, может, прямо сейчас?
Старик глянул на часы.
— Прямо сейчас не получится — станция.
Ну, «станция» — это было сильно сказано. Поезд замедлил ход и остановился на каком-то откровенно захолустном полустанке, который ему вообще-то полагалось бы проскочить на всех парах. Подобные места всегда вызывали во мне изумление, смешанное с чем-то похожим на ужас: и как здесь люди живут?! Два дома, одно чахлое дерево и — степь до самого горизонта во все стороны. Это даже с жизнью первобытного племени не сравнишь — тех хоть много, есть с кем пообщаться. А тут — максимум пара семей. Без телевидения, без радио, за книгой черт-те сколько километров до ближайшего города ехать надо, да и нет у них, скорей всего, денег на такие излишества, как книги… Нет, я, конечно, в детстве «Буранный полустанок» читала, но все равно как-то не верится мне, что при такой вот невозможности прямо или косвенно обменяться мыслями с другими людьми можно хоть какой-то разум в себе сохранить…