— Ого! — восхитился Хитч, — И что, действительно лечит любые заболевания?
— Исключений я не знаю. Видимо, Цветок Жизни активизирует и во много раз усиливает защитные силы самого организма. Впрочем, не знаю. Мне его пока что исследовать так и не удалось. У них там, кстати, существует ежегодная премия, которую публично присуждает сам сулушах за выдающиеся заслуги — один листок этого растения. Я однажды на эту церемонию попал. В том году наградили поэта — действительно гениальный лирик, нужно сказать, я его стихи читал. Так вот он уже практически умирал: туберкулез на последней стадии. А через 10 дней он уже сидел на рынке, читал новую поэму и курил местную дрянь, которой они там вместо табака травятся…
— Ну, дел-то, — фыркнула я, — осталось только попасть в лауреаты этой госпремии…
— И как ты намерена это сделать? — почти серьезно поинтересовался старик.
— Мне, как женщине, конечно, не светит… Пускай вон Хитч с собой мотороллер прихватит — глядишь, уговорим падишаха, или как его там, сменяться!
Хитчхайкер расхохотался, а старик нарочито развел руками:
— Увы… Премия-то публичная. Если ее за взятки или просто любимчику вручить, народ может и бунт поднять… Собственно сам Цветок Жизни считается настолько сакральным предметом, что о нем даже заговаривать с сулушахом нельзя, тем более — просить. А наказание за эти вещи там универсальное — смертная казнь.
— То есть Вы за всё это время даже не попытались попросить его у сулушаха, купить или обменять? — уточнил Хитч.
— У меня же до сих пор голова на плечах, верно? — улыбнулся старик, — Чего и тебе желаю. Нет, легальным способом там и сухой тычинки не получишь.
— А нелегальным? — вырвалось у меня. Ну, понимаю, понимаю, что для отца русской демократии у меня слишком мелко-уголовный масштаб. Но я же, собственно, и не претендую…
— Нелегальным тоже пока не удалось. Взяток я раздал — самолет купить можно! Но удалось узнать только, что Цветок Жизни содержится в Малом дворце, где размещается гарем и куда кроме самого сулушаха и охранников из элитной гвардии никто не допускается.
— А охранники — евнухи?
— Может быть. Я к ним в штаны не заглядывал. Они фанатики, похлеще хашишинов. Их с младенчества в особых монастырях натаскивают на безусловную преданность сулушаху. Так, чтобы в любой момент быть готовым схватить за хвост разъяренного льва, если он на правителя бросится. Деньги и прочие жизненные блага их совершенно не интересуют. У них на всё один ответ: «В раю всё равно лучше!» Им, видишь ли эдакий особенный парадиз обещан…
— Да, мимо таких, пожалуй, не проберешься, — вздохнул Хитч.
— Самое забавное, что пробраться-то как раз запросто можно. Дело в том, что одна из дверей, ведущих в тот мир, как раз в Малом дверце располагается!
— Ого! — оживилась я, — Так за чем же дело стало?
— Всё не так просто. Ключ от комнаты, где находится этот цветок, есть только у сулушаха. Причем замок там очень хитрый: вставить в него ключ можно только один раз в день — в полдень. А в это время сулушах всегда сам идет в эту комнату подышать живительным ароматом — один или со своей любимой женой… Конечно, бывают иногда и у него какие-то неотложные дела, но во-первых, такой момент еще нужно подловить, а во-вторых, умудриться сделать копию с ключа…
В голову мне тут же пришла идея. А в следующий момент я поняла, что самому Лао она наверняка пришла намного раньше, чем мне. И дико разозлилась. Вот гад! Голову на отсечение даю: молчит только потому, что хочет, чтобы это кто-то из нас предложил! Дескать, это не он меня подставляет…
— Так Вам один только листок нужен, — с невозмутимым видом уточнила я, — Или желательно растение целиком спереть?
— Один листок — это уже замечательно, — изучающе посмотрел на меня Лао, — Но в идеале… Я узнал, что несколько лет назад у Цветка Жизни появился отросток. И вот если б его можно было бы…
Я резко поднялась и спросила Хитча:
— Куришь?
— Курю, — удивленно ответил он.
— Тогда пошли в тамбур, подымим.
Лао наморщил нос, но комментировать то, что я так хамски его прервала, не стал.
В тамбуре Хитч протянул мне пачку незнакомых фиолетово-черных сигарет с серебряным тиснением.
— Угощайся. Это с моей последней стоянки.
Я прикурила. Табак оказался мягким и очень приятным с легкой медовой отдушкой.
— Вкусно. Это в каком мире такие сигареты дают?
— Я тебе потом покажу.
Мы помолчали, затягиваясь, а потом он заговорил снова:
— Ну, в принципе, всё понятно. В деталях уже на месте разберемся. Я, значит, новый посол, ты — моя жена, если не возражаешь…