Заросли кустов мы обошли стороной. За ними оказалась продолговатая заснеженная поляна, на дальнем краю которой начинался хвойный лес. Белки, зайцы, один раз я заметила даже волчьи следы — к счастью, старые, но ни дорог, ни людей…
Шли мы долго — несколько часов, как мне показалось. Пару раз я возвращалась в человеческий облик и лезла в карман за сигаретами. И вот в один из таких перекуров, уже делая последнюю затяжку, я обратила внимание на какой-то рассеянный блеск справа, за деревьями.
— Смотри, дверь!
— У тебя, наконец, получилось?! — обрадовался Хитч.
— Нет, это не я. Просто она здесь есть. Посмотрим?
— Спрашиваешь!
Я подошла и размашисто дернула полупрозрачный полог в сторону. И отшатнулась. Из-за двери вырвался низкий, страшный, монотонный гул, подавляющий волю, отдающийся дикой болью в голове, вызывающий ужас… И запах — тяжелый, удушливый запах горящей серы. Собрав в кулак всё своё невеликое мужество, я всё же решилась подойти и заглянуть за дверь, не переступая порога. Там клубился мутный ржаво-красный туман, за которым решительно ничего не было видно. Он вспухал и тёк, вяло крутился в каких-то странных воздушных водоворотах и внезапно выбрасывал в стороны похожие на щупальца отростки.
Я — женщина нервная, к тому же большая любительница Стивена Кинга, поэтому долго любоваться на это зрелище не стала: захлопнула дверь и резко привалилась спиной к ближайшему дереву. Еще и затылком о ствол хлопнулась.
— Что там? — подбежал ко мне Хитч.
— Ты будешь смеяться, — подавленно сказала я, — Но мы туда не пойдем. Кажется, это дверь в самый настоящий, классический ад.
И тут Хитч действительно рассмеялся. Настолько неожиданно, что в первый момент мне показалось, что он сошел с ума от этого дикого гула, который мы только что слышали.
— Ты посмотри, мать, что у тебя за спиной, — наконец, вымолвил он, — Отлепись ты от этой сосны, посмотри!
Я сделала шаг и оглянулась. Да, бывает же… Оказывается, шарахнувшись об это дерево, я сбила снег с прикрученной проволокой таблички: «Гранитса заповедника — 1 км». И черная стрелка, указывающая туда, где есть дороги, люди, тепло…
- Могу сказать точно: в этом мире я еще не был, — заявил Хитч, когда затих очередной приступ веселья из числа тех, что буквально преследовали нас в этот нелепый день.
— Откуда ты знаешь?
— А ты посмотри на табличку внимательней. У них буквы «Ц» нету. Лично я с таким еще не сталкивался.
— Ну, и аллах с ними, — легкомысленно отмахнулась я, — С правописанием потом разбираться будем, а пока неплохо бы добраться до этой самой «гранитсы».
И мы бодро потопали в направлении, указанном стрелкой. Минут через 20 нас встретила простенькая решетка ограждения, скорее способная преградить зверям путь наружу, нежели людям — внутрь. К тому же имелась там и железная калитка, трогательно закрытая на щеколду. На ней висел еще один указатель: «Домик лесника — 3 км» — и стрелка.
— Ну что, — спросил напарник, — К леснику пойдем греться или сразу попробуем добраться до более населенных мест?
— Для начала выйдем и осмотримся.
Буквально в двух шагах от забора шла заасфальтированная дорога — не автобан, конечно, но вполне ровная и широкая. И по ней, смутно виднеясь вдали, весело тарахтел в нашем направлении грузовик.
— Давай, лови! — подтолкнула я своего спутника, — В конце концов, кто из нас хитчхайкер?!
Надо заметить, прозвище своё Хитч оправдал с блеском. То ли жест руки с поднятым большим пальцем популярен во всех мирах, то ли шофер просто оказался добрым человеком, но поравнявшись с нами, машина остановилась, и голос из кабины спросил:
— Вы как здесь, ребята?
— В заповеднике были. Нам бы сейчас в город…
— Повезло. Я как раз на автобазу еду. Правда, втроем в кабине не положено, но ничего — высажу вас на окраине, а там уж доберетесь, куда нужно.
В кабине оказалось тепло, тесно и уютно. В уголке лобового стекла улыбалась фотография чрезвычайно широкоротой девицы («Жена», — застенчиво пояснил водитель — молодой, курносый, небольшого роста, но с очень большими ладонями). Пахло бензином и мандариновыми корками. Пока Хитч травил шоферу какие-то универсально-международные анекдоты, я, стиснутая между ним и дверцей, даже задремала под мерный рокот мотора и очнулась только тогда, когда грузовик остановился, и шофер объявил:
— Простите, ребята, дальше не могу. Если остановят, точно придется штраф платить.