— Знаешь, Ирка, у меня есть одно правило: если ты что-то пообещал — сделай, даже если больше в этот мир возвращаться не собираешься. В жизни всякое бывает, поэтому с людьми лучше всего расставаться по-дружески, без косяков. В ресторане на нас рассчитывают, афиша висит. Подумаешь — еще два дня! Зато уедем с чистой совестью.
— Зануда ты! — боднула я его головой в плечо, — Знала бы, сроду за тебя замуж не вышла!
Второе представление показалось мне еще легче первого. Что делать, я уже знала, за реакцию публики особо не волновалась, к тому же вместо гнетущей неопределенности душу теперь грела мысль о том, что всего через несколько дней мы точно будем дома.
Любитель складывать самолетики из казначейских билетов, похоже, стал нашим ярым поклонником. Он и на этот раз занял передний столик и всё так же громко хохотал, хлопал и стучал по скатерти. Когда мы дошли до исполнения заданий публики, он долго мялся и, наконец, решился.
— Слышь, нос, — обратился он к Хитчу, — а ничего, если я твою зверушку спрошу?
— Пожалуйста, — неопределенно развел руками «дрессировщик».
— Вот прикинь, будто я прихожу к одному носу — Воха его зовут, не из наших, но толковый — и говорю: давай мы… — дальше последовал целый список сложных операций с деньгами и товаром, в котором я, честно говоря, многие термины не поняла вовсе, — А Воха говорит: не, нос, давай так… — и на нас обрушился очередной малопонятный перечень действий, — Так вот, пусть она напишет, — заключил пыс, — кто из нас дурик: Воха или я!
— Слушайте, она же простая лиса, у Спестало не обучалась, — начал было оправдываться Хитч, но у меня, несмотря на всю экономическую безграмотность, версия всё же была, и я решила рискнуть.
Зажав в зубах мел, я крупно вывела на грифельной доске: «Воха» — и выжидающе уставилась в зал.
— Во дает! — захохотал пыс и с такой силой хлопнул ладонями по столешнице, что ножки столика подломились, и его ужин оказался на полу.
Не обращая внимания на официантов, примчавшихся ликвидировать разгром, он полез к сцене и принялся пихать моему напарнику очередную купюру (тот настолько растерялся, что даже не сразу сообразил ее взять), приговаривая:
— Ты бы, нос, ее еще говорить научил — она бы точно нас всех сделала!
Когда мы уходили с эстрады, зал заходился от аплодисментов, а администратор озабоченно объясняла персоналу, куда к завтрашнему вечеру поставить дополнительные столики. Не успели мы сделать и двух шагов, как на нас налетел директор.
— Может до Нового года останетесь, — умоляюще раскинул руки он, — Об оплате договоримся…
— Мы бы с удовольствием, — вежливо отказалась я, — Но задержаться никак не можем. У нас уже и билеты на 25-е куплены…
— Ну, билеты… — поскучнел директор, — Билеты и обменять можно…
— Нет, — твердо сказал Хитч, — Мы с женой намерены встретить Новый год дома. Вот если снова будем у вас…
Директор еще долго распинался, суля нам все мыслимые и немыслимые блага, и, наконец, отпустил нас за столик для персонала, где уже был накрыт роскошный ужин.
— Растем! — хмыкнула я, разламывая громадную крабовую клешню, — А сколько нам в этот раз дала «на чай» благодарная публика?
— Пять тысяч. Похоже, это наша твердая ставка…
— Хорошо, — вздохнула я, — завтра курточки себе купим!
Дело в том, что возвращаясь с вокзала, мы забрели в магазин одежды, где наткнулись на совершенно изумительную вещь. Тоненькие курточки, едва доходящие до середины бедра, как выяснилось, защищали от любого мороза лучше иной шубы, а осенью и весной в них вовсе не было жарко. К тому же, были они всех размеров — даже моего! Продавец долго объяснял нам про особые свойства недавно изобретенного материала (внешне напоминающего обычную плащевку). Конечно, на слово я ему вряд ли поверила бы, но именно для таких скептически настроенных посетителей в торговом зале установили громадный промышленный холодильник с одной стороны и нечто, напоминающее домашнюю сауну — с другой. Не знаю, как остальные, но лично я результатами испытания осталась крайне довольна. Только вот стоила эта прелесть не так уж и дёшево: по две тысячи купюр за куртку. Ну, теперь-то мы это точно потянем!
— Скажи честно, — спросил меня Хитч, дожевывая какой-то фрукт, — как ты всё-таки с вопросом этого пыса разобралась? Просто угадала, да?
— Не-а, — хитро ухмыльнулась я, — Неужели ты не понял? Это же простая душа. Он никогда бы не загадал загадку, в которой сам выглядел бы дураком!
Глава 5
Третий и, как я надеялась, последний день в этом городе пролетел быстро. Для начала мы в кои-то веки всласть выспались, проснувшись намного позже полудня.