— Колесница Гелиоса… — заворожено прошептала я, — Мы что — в этом поедем?!
— Лишь бы возница не оказался Фаэтоном, — усмехнулся Хитч и окликнул подошедшего хозяина этого блистающего кича, — Давай хоть познакомимся. Тебя как зовут?
— Бу, — ответил пыс, щелкая пультом, отчего все двери в машине распахнулись и из них к земле спустились небольшие лесенки.
— Просто Бу? — удивилась я.
— Ага. Папаша меня еще до рождения надумал к Спестало отдать, ну, и решил, чего зря ребенка именем грузить…
Мы в свою очередь представились и вскарабкались на сидения. Золоченый монстр мягко заурчал и полетел над дорогой. По крайней мере, у меня создалось именно впечатление полета — настолько ровным и гладким был ход машины, да и сидела я непривычно высоко.
Хитч, видимо, по старой привычке решил скрасить дорогу разговором.
— Слушай, Бу, — начал он, — вот ты меня всё время носом называешь…
— Так я не только тебя, я вообще… — смутился пыс.
— Я не в обиде. Просто интересно, откуда у вас такое обращение взялось.
— А, ну, это, — оживился наш добровольный водитель, — у нас же в ранешние времена над бабами издевались вообще. Вначале они в палатках каких-то ходили… забыл, как называется…
— Чуйван, — подсказала я, невольно скривившись от воспоминания.
— Точно! Откуда знаешь? Вот… А потом полегче стало, и им разрешили так ходить, только рожу до самых глаз тряпкой укрывать. Вот с тех пор и пошлО: если нос наружу торчит — значит, мужик. Ну, мы «носами» друг друга и зовем…
— Вот уж не думал я, что ты в истории разбираешься, — покачал головой Хитч, — Мне-то сказали: вас одной только экономике учили…
— Это я сам, — гордо объявил Бу, — Люблю, когда мне про ранешние времена читают — сил нет. Всё думаю: вот если бы меня папаша в пысы не отдал, был бы я каким-нибудь ученым, книжки бы сякие древние откапывал, кувшины… А вообще, знаешь, — щеки его запылали мечтательным румянцем, — я иногда себе представляю, пожить бы мне тогда… начать с купцов, по-простому, а там уж… Налоги им по-правильному растусовать, бюджет выстроить… И всё — на пустом месте! Вот задачка, а?
Да, глядя на этого загубленного на корню историка, я, кажется, начинала понимать Спестало…
Пока я размышляла о том, как трудно определить истинное призвание человека, особенно в первые годы его жизни, моего спутника занимали гораздо более практичные вопросы.
— Слушай, Бу, — осведомился он, — неужели никто так и не смог восстановить методику эту, по которой вас учили? Можно же опросить всех Питомцев: один бы что-то вспомнил, второй — прибавил, так, глядишь…
— Пробовали уже, — равнодушно пожал плечами пыс, — Только нам и рассказать-то нечего. Не, ну, я помню, конечно, как мы в игры играли, типа кто быстрее всех сможет заработать на грузовик конфет… только это уже типа контрольной что-то было. И — сны. Там, во сне приходил дядька такой смешной, пузатый, и всю эту беду — экономику что ли — сверху показывал, типа, как город. Вот сюда так можно пройти, сюда — так, тут — тупик, там — вообще заминировано, а здесь — если переулочками, то в три раза быстрее получится… Только это на словах не объяснишь, даже не нарисуешь, потому что там все живое было, подвижное, менялось…
— Гипноз? — заинтересовалась я.
— Да, слово знакомое… В общем, спали мы много, а еще много физкультурой всякой занимались и спортом. Это Спестало говорил, что чтобы эти сны смотреть, надо типа очень здоровыми быть. При мне, помню, несколько ребят отчислили, сказали, что не вытянут… Для всего ж способности нужны. Вон у вас лиса — и то какая способная… А где она, кстати, — забеспокоился наш наниматель, — Чё её не видно-то?!
— Здесь, в сумке, — успокоила я его, показывая на раздувшуюся от нашего нехитрого барахла ношу, — Она же дрессированная, без команды не высовывается…
— А, ну, ладно… А то мы почти приехали, а мне вдруг в голову стукнуло: не пришлось бы возвращаться…
Действительно буквально через несколько минут мы подъехали к воротам затейливого особняка, увенчанного круглым куполом и выглядящего, как помесь мечети с пряничным домиком. Внутри и снаружи него сияли разноцветные огни, ритмично стучала музыка и время от времени фонтанами начинали бить фейерверки. Прямо с порога нам пришлось обняться с хозяином дома — патлатым здоровяком в новёхоньком смокинге, за версту благоухавшем фиалками. Перед Бу на стол плюхнули огромную вазу с игристым вином — штрафную — но он, вопреки моим опасениям, только помотал головой, мол, мне еще ребят обратно везти. Тогда нас принялись кормить. Лично мне бухнули на тарелку такую порцию деликатесов разом, что ею можно было на выбор либо накормить оголодавшую роту стройбата, либо продать и на вырученные деньги купить вполне приличный продуктовый магазин.