— Молодцы, — неожиданно заявил мой напарник, — Если они не только разворовывают старые запасы, но и пашут, то у этого мира есть еще шанс.
— А почему на собаках? — нерешительно осведомилась я.
— Ну, а где же им в городе было взять лошадей? Их сейчас и в деревнях-то почти не осталось. Кошки и собаки — вот и вся фауна. Они наверняка их еще и на мясо разводят.
— Собак?!
— Ну, едят же их китайцы и корейцы! Знаешь, Сяо, животных хорошо любить, когда ты сыт и дети твои не мерзнут в холодную зиму…
Я ненадолго задумалась и отмахнулась:
— Ну тебя в баню! Собак же самих нужно мясом кормить! Значит, должна быть у них еще какая-нибудь травоядная живность.
— Крысы? — невинным тоном предположил Хитч, и я отчего-то расхохоталась, отплевываясь и мотая головой, а мои волосы трепал ночной ветер…
Железнодорожный мост уже чернел впереди, когда Хитч внезапно и довольно резко нажал на тормоз, так что я невольно стукнулась подбородком в его спину.
— Ты чего? — недовольно осведомилась я
— Понимаешь, такое дело… Глупо это всё, конечно, но у меня почему-то такое чувство, будто если мы проедем еще несколько метров, непременно случится что-то ужасное…
Я недоуменно уставилась на своего спутника. Чего-чего, а никаких предчувствий, прорицаний и прочих предвидений будущего за ним никогда не водилось. Воздух здешний на него что ли так действует, или просто временное затемнение нашло?
— Смотри: впереди же ровная дорога! — я слезла с мотоцикла и демонстративно пошла по шоссе, поминутно оглядываясь, — Ничегошеньки здесь нет!
Шаг, другой, третий — и я со всего маху врезалась в невидимую преграду. Хорошо хоть не любом, а плечом, в очередной раз обернувшись, чтобы отпустить новую реплику. Тоже приятного мало, между прочим!
Я вытянула руку и озадачено пощупала внезапно ставший непроницаемо плотным воздух впереди. Не стекло и не прозрачная пластмасса — эти заблестели бы в свете фары. Мост по-прежнему маячил передо мной, и было до него совсем недалеко, только вот странное препятствие, похоже, вовсе не собиралось пропускать нас дальше. А уж если бы мы в него впечатались на скорости… Холодок прополз у меня вдоль позвоночника. Нет, лично я больше над хитчевыми предчувствиями смеяться не собираюсь!
— Что там? — нетерпеливо окликнул меня новоявленный пророк.
— Стенка, — ответила я, — Только ее не видно.
— Высокая?
А ведь это мысль! Я пошарила лучом фонарика вокруг себя, подобрала небольшой камешек и с силой запустила его вверх и вперед. Не могу сказать, на какой высоте он угодил в стену, но явно намного выше моего роста. Угодил — и отскочил с тихим стуком.
— Да, это тебе не «Всё живое»! — заметил подошедший Хитч.
— Что?
— Это роман такой есть у Клиффорда Саймака, помнишь? Только там барьер не пропускал ничего живого, а неорганику всякую — пожалуйста.
— Ага, помню. Думаешь, здесь, как и там, барьер весь город окружает?
— Скорей всего. Я, честно говоря, ждал чего-то в этом роде, — признался мой напарник.
— Сейчас? Когда остановился?
— Нет, вообще. Понимаешь, как-то не верилось, что целый мир изменил свои свойства. Вот эксперимент в ограниченном пространстве — совсем другое дело…
— Чей эксперимент?
Мой вопрос повис в тишине. Кандидатура экспериментатора у нас, в сущности, была только одна — Караш. Но поверить в то, что он располагает такими технологиями… Допустим, ему — пара тысяч лет или даже больше, и всё это время он усердно работал над… черт его знает, над чем. Но он что — величайший гений всех времен и народов, раз ему удалось настолько обогнать человечество в целом?! Тогда уж проще предположить инопланетян каких-нибудь…
Я окончательно запуталась в этих рассуждениях и посмотрела на Хитча.
— И остановили меня перед преградой очень технично, — заметил он, — Что-то вроде мгновенного гипнотического внушения. Я просто не смог не нажать тормоз.
— Гуманно…
— Ага, просто на редкость гуманно: всех подряд в чудищ попревращать, зато парочку от смерти спасти…
Я попинала барьер носком кроссовки.
— Слушай, а вдруг это всё-таки не капсула, а так — небольшая аккуратная стеночка? Что же мы — даже не попытаемся ее обойти?